Она остановилась в проходе, не решаясь сразу переступить порог. Комната была женской, в уютных лиловых тонах, с голубыми занавесками на окнах. Постель, стоящая у окна была аккуратно заправленной, а на столике подле нее лежали женские заколки, расчески, зеркальце и фотография в рамке, на которой он все такой же мужественный, высокий, обнимал хрупкую темноволосую женщину. Ее взгляд искрился счастьем. Мине вдруг захотелось оказаться на месте той женщины. Хотя бы на миг. Чтоб почувствовать, как могут обнимать любящие руки, с какой нежностью, с каким трепетом. На фотографии его глаза, как и у женщины, светились счастьем. Почему-то пустота внутри Мины больно сдавила грудь. Она не могла вспомнить, любил ли кто-нибудь ее так же. Вряд ли, иначе она не оказалась бы брошенной на мусорной свалке, как ненужная вещь, как мусор. Если бы у нее был такой мужчина, он не допустил бы этого, он не отдал бы ее никому и нашел бы даже в самых темных уголках земли.
Мина все-таки решилась и вошла в спальню. Старенький шкаф стоял прямо напротив кровати. В зеркале встроенном в дверце шкафа, она увидела красивую темноволосую женщину, достаточно молодую, с большими карими глазами и красивым ртом, родинкой над верхней губой и еще парой маленьких на шее и груди. Она сбросила полотенце на пол, и упругое тело отразилось, в стоящей пред ней незнакомке. Она была красива и женственна. Наверное, ее тоже можно было полюбить. Мина провела рукой по груди, и твердый сосок уткнулся ей в ладонь. Вторая ладонь коснулась упругого живота, еще влажного после душа. Она узнавала свое тело заново, и оно было приятным.
Ей захотелось, чтоб его ладони коснулись ее, чтоб его руки обняли ее, как женщину на снимке.
Плач ребенка отвлек ее. Она поспешно открыла шкаф и стала глазами перебирать вещи, аккуратно развешанные по вешалкам. Ей захотелось одеть платье. И она нашла легкое, трикотажное, изумрудного цвета, с глубоким вырезом, открывающим плечи. Надев его на голое тело, она снова взглянула в зеркало. Ее грудь аккуратно выпирала сквозь тонкую ткань, а очертания бедер гладким и красивым изгибом выделяло тонкую талию. Ей захотелось, чтоб Кайл заметил это. Она аккуратно поправила вырез на обнаженных плечах и мокрые волнистые волосы и еще раз взглянула на отражение в зеркале. Затем подняла с пола мокрое полотенце и отправилась в гостиную.
Кайл стоял подле окна. Ребенок был по-прежнему у него на руках и продолжал плакать. Заметив появление Мины, он подошел к ней так близко, что она почувствовала, как его тепло обжигает ей грудь.
– Она голодна – произнес он. – Ее нужно покормить.
Девочка. До этой минуты, для Мины это был просто ребенок. Она даже задуматься не успела, над тем, кем он был, мальчиком или девочкой. В ее затуманенном сознании это был ребенок, которого ей отдали против ее воли. И ей хотелось поскорее освободиться от возложенного на нее поручения.
– Покормить? – она растерянно посмотрела в его светлые глаза, потом на ребенка, который плакал, вытягивая свои ручки из теплой, байковой пеленки. Ее растерянный взгляд вызвал недоумение Кайла.
– Она голодна – повторил он. – Покорми её. Это ведь твой ребенок?
Мина не успела ничего ответить. Кайл протянул ей ребенка, и она неловко прижала его к себе. Плач ребенка пугал ее больше чем дикие звери, обитавшие в темных лесах. Но под суровым взглядом Кайла она не решилась возражать и лишь сильнее прижала ребенка к своей груди. Девочка затихла и стала неуклюже тереться лицом о ее грудь, недовольно всхлипывая и хватаясь за нее тонкими пальчиками.
Кайл опустил вырез ее платья ниже, освобождая ее грудь. Взяв ее, словно бы она не была частью женского тела, он сунул упругий сосок в открытый рот младенца. Тот ухватился за него, зажав деснами, и Мина почувствовала боль, а затем приятное ощущение разлилось в ней, до самого низа живота. Она смотрела на ребенка, как он жадно сосал ее грудь, и капли молока выступали в уголках его рта. Откуда у нее могло быть молоко? В недоумении она смотрела на младенца, на свою грудь и на Кайла, который по-прежнему оставался спокойным, словно это не он только что бесцеремонно взял ее за грудь.
Ребенок затих, но по-прежнему держался за грудь Мины, словно боясь, что ее отберут.
– Присядь в кресло. Тебе будет удобней – произнес Кайл, касаясь ее плеча. Его ладони были теплые и приятные. А прикосновение было нежным. Мина послушно последовала за ним к креслу и Кайл осторожно, поддерживая младенца, помог ей устроиться удобней.
– Спасибо. – Произнесла она. Она чувствовала благодарность к Кайлу, проявившему к ней доброту и заботу. Хотя он не знал о ней совершенно ничего. Да она и сама о себе ничего не знала. Мир странный и чужой ограничивался в ней чужим ребенком и не знакомым мужчиной, вызвавшим в ней не объяснимое тепло, согревающее все ее воскресшее нутро.
Когда ребенок уснул, Кайл уложил его в той же спальной комнате, в которой переодевалась Мина. Он положил его на большую мягкую постель, прикрыв тонким пледом.
