Искупление полностью

— Конечно, — он помнил, как взял дочь за руки, стараясь внушить мир ее встревоженному сердцу.

— А когда я вырасту и выйду замуж, ты тоже будешь обо мне молиться? — ее глаза увлажнились, подбородок задрожал. — Мне всегда будут нужны твои молитвы, папа.

Что же беспокоит ее сердце сегодня? Есть ли у Кэри и Тима проблемы, о которых никто не знает? Элизабет всегда была очень чуткой, когда речь шла о детях, и каким-то образом узнавала о том, чего они хотят, раньше, чем они сами.

— Хорошо, — он мягко сжал плечо Элизабет. — Давай помолимся.

Элизабет кивнула, они взялись за руки, склонили головы и вверили свою вторую дочь в руки Бога, Которому она принадлежала.

Даже если у Кэри и нет никаких проблем.

Глава 3

Тим Джейкобс больше всего хотел, чтобы приближающаяся встреча с Кэри поскорее закончилась.

Он не должен был оставаться у Анжелы после того, как увидел свою жену на улице, но он был просто не способен сделать что-нибудь другое. Он не представлял себе, что скажет Кэри, и не мог себя заставить отказаться от выходных с Анжелой Мэннинг.

Она влекла его к себе, как никто и никогда, его чувства были такими сильными.

В воскресенье вечером, когда он подъехал к дому, где жил со своей женой, он уже себя убедил, что правда пойдет ему на благо. Теперь он мог во всем сознаться и попросить развода. Да, это будет грустно и тяжело для них обоих. Но результат вполне предсказуем. Тим должен развестись, и потом все будет чудесно. Он больше никогда не расстанется с Анжелой.

Он заглушил мотор и посмотрел на входную дверь. Если бы только это мучение поскорее закончилось. В конце концов он не первый муж в мире, который возвращается домой и просит у жены развода. Такое случается ежечасно по всей стране.

Тим сглотнул и вспомнил то, что однажды слышал во время проповеди. Чем более неправильный выбор ты делаешь, тем менее неправильным он тебе кажется.

Он отогнал от себя эту мысль. Смешно. Это просто слишком развитая совесть, не более того. Его жизнь станет лучше, чем была. Чувство вины его не удивляло. Он был виноват.

И в каком-то смысле он ужасно переживал из-за этого. Но последние несколько месяцев с Анжелой он наслаждался, как ребенок в магазине игрушек. Эта женщина, покорившая его сердце, ум и душу, оторвала его от обыденной жизни.

Вздох вырвался из стиснутых губ Тима, когда он выбрался из машины и прошел внутрь. У входной двери жены не было. Он вытер потные ладони о брюки, в горле был комок, он едва мог говорить:

— Кэри?

То, что он собирался сделать, было самым трудным. Она будет плакать, обвинять его, может быть, и он прольет пару слезинок. На самом деле Кэри не была ему безразлична. Он будет безумно по ней скучать.

В памяти всплыл образ Анжелы, и сердце забилось чаще. Нет, он не будет жалеть о брачных узах. Но ему будет не хватать Кэри, того, как она сидит напротив него утром за завтраком со взъерошенными, пока не примет душ, волосами, и того, как она тихо напевает себе под нос, бродя по дому. Конечно, он не станет скучать о ее вечной занятости, о том, что она уделяет время кому угодно, только не ему. Их близость превратилась в простую рутину.

На самом деле, у Кэри очень полная жизнь. Вечно она занята множеством дел. Она снимается, преподает в воскресной школе, поет в церковном хоре, работает в музее, проводит время со своей семьей. В конечном итоге, когда первый шок пройдет, с ней все будет хорошо.

Это будет, в первую очередь, добрым делом для самой Кэри — как бы он ни скучал потом по ее обществу. Он должен был сделать это много месяцев назад, когда напрасно надеялся, что несколько обедов и вечеров с Анжелой излечат его от привязанности к ней.

Он был неправ.

— Кэри? — он поставил портфель. Ладони опять вспотели. Он засунул руки в задние карманы брюк и глубоко вздохнул. Когда его отношения с Анжелой начали развиваться, он стал находить новые оправдания своего поведения. Сначала его сердце в этом не участвовало. Это случилось только в конце лета.

Тим подумал о том, как медленно и упорно развивались его отношения с Анжелой. Его влекло к ней с первого дня — невозможно не обращать внимания на женщину, которая сложена, как богиня, — но сигнал тревоги тогда не звучал. За все годы карьеры он видел массу привлекательных женщин. Но потом он прочел ее работы.

Если быть честным, он вынужден был признать, что полюбил Анжелу не столько за ее физическую красоту, сколько за то, как она могла писать. Сочетание ума и чувства в ее текстах было поразительным, блестящим. В конце семестра после занятий в его классе Анжела поблагодарила его за то, что он научил ее писать лучше.

Это невероятно польстило его самолюбию, но даже тогда их отношения сводились только к восхищению и желанию. Все изменилось, когда она вернулась после летних каникул в середине августа.