Даниэль взял ее руку, поднес к губам:
— Ты не должна волноваться, Марианна. Лучше наслаждайся, как можешь…
Она снова закрыла глаза, упоение уже унесло ее. Телепортировало в другой мир. Даниэль держал ее за руку. Ничего больше. Она зря беспокоилась. Ее лицо расслабилось, появилась улыбка, ему незнакомая.
— О чем ты грезишь, красавица?
Она все еще пыталась сесть, Даниэль поддержал ее. Марианна приникла к нему, положила голову на плечо. Трип по высшему разряду. Она раздвинула его небесно-голубую рубашку, уже расстегнутую, положила руку ему на грудь. Ощутить животное тепло. Коснулась губами впадины над ключицей.
Посреди своего бреда она осознала все же, что он недавно побрился. Крепко-крепко прижималась к нему, а все-таки была далеко.
— Ты где?
— Сама не знаю… Я куда-то иду, я на улице… Я вышла на волю…
Значит, вот для чего нужны были дозы, которые он поставлял ей каждую неделю уже почти целый год. Порошок обладал волшебной властью: позволял выходить за стены тюрьмы.
— И что там, на воле?
— Столько всего ожидает меня… Столько всего… Чего душа пожелает! Я могу путешествовать, сесть на поезд…
— Почему не на самолет? На самолете можно дальше улететь!
Она расхохоталась, безумно, безудержно. Даниэль никогда не слышал, чтобы она так смеялась.
— Ты с ума сошел! Самолеты падают, как дохлые мухи! Мои предки погибли, когда самолет разбился, должна доложить!
— Скучаешь по ним?
— Ты о ком? — вскричала она между двумя взрывами хохота.
— О твоих родителях…
— О них?! Да я их и не знала толком! Даже их физиономий не помню! Гады они так или иначе!
— Как ты можешь так говорить, если совсем не знала их?
Марианна успокоилась:
— Они меня бросили…
— Ведь не нарочно.
— Какая разница? А? Какая разница?
— Никакой, ты права…
Оба надолго погрузились в молчание.
— Надо пойти навестить старика, — начала Марианна. — Теперь, когда я на воле, надо пойти его повидать…
Даниэль попытался понять, кто это: ее дед?
— Какого старика?
— Которого я завалила! Ты меня совсем не слушаешь!
— Да нет же, Марианна. Я тебя слушаю. Слушаю только тебя.
— Схожу к нему на могилу. Нужно объяснить ему, что это вышло случайно. Все потому, что я не чувствую своей силы… Как Ленни…
Даниэль нахмурился. Это еще кто такой?
— Я не нарочно, я была под кайфом… Как мне было догадаться, что он больной, а? Откуда мне было знать… Никто никогда мне не верит…
— Я тебе верю.
— Может быть, если я попрошу прощения, он оставит меня в покое. Не будет приходить, когда я сплю…
Он внедрялся в ее измученную душу, будто совершал кражу со взломом. Он давно уже задавался вопросом, что творится у нее в голове. Таится в глубине черных глаз. А Марианна продолжала свои излияния. Как будто его здесь не было. Или он не был реальным. Иногда ничего нельзя было понять. Но он следовал за Марианной в ее собственный, личный сумрак. В извивы ее раскаяния, то неистового, то неуклюжего. Потом в ее странствия — на поездах, на кораблях. Она так хорошо рассказывала свои мечты… Звуки, запахи, музыка, вкус — все там было. Ее обуревали простые, обычные желания. Она переносила в невероятное, волшебное измерение самые банальные вещи. Все, что он совершал каждый день, даже не отдавая себе отчета. Даже не догадываясь, какое это счастье.
Она хотела свободы, только и всего.
Идти куда глаза глядят. Покидать воображаемую маленькую квартирку когда заблагорассудится. Касаться земли руками. Упиваться ароматом цветов. Гулять в лесу или у воды. Бродить по городу, садиться в автобус. Вдоволь есть и пить в самых лучших ресторанах. Завести кота. Большого, пушистого, серого. Балдеть перед телевизором. Покупать шикарную одежду, косметику. Быть красивой, наконец. Но на какие деньги — это ее не заботило. Она и не помышляла о жестокой реальности, царившей там, за стенами тюрьмы. Просто потому, что знала: ее мечты — химеры. Знала, что никогда не выйдет на волю. Раз так, зачем загромождать грезы низменными материальными затруднениями?
Даниэль улыбался, как и она. Нужно было и себе вколоть дозу. Чтобы и ему забыть о решетках. Но Марианне удалось прихватить его с собой в виде багажа и доставить в страну чудес. Бесплатно.
Потом слова понемногу иссякли. Волшебство потеряло силу. Марианна стиснула его плечи.
— Что с тобой, Марианна? — прошептал он.
— Мне страшно…
Она приземлялась. Иногда это проходило тяжело. Даниэлю случалось подбирать наркоманов все еще под кайфом, но уже в слезах. Плохой трип. Теперь он лучше это понял. Наконец-то понял.
— Это пройдет, — утешал он Марианну, гладя ее по голове.
— Я никогда не выйду на волю, да?
Грезу прогнал кошмар. Тяжкая расплата. Трип дорогого стоит. Даниэль заметил, что Марианна плачет, крепче прижал к себе. Лгать бесполезно. Она не так далеко ушла, чтобы поверить.
— Я не знаю, Марианна.
— Я не хочу умереть здесь! — взмолилась она. — Мне двадцать лет! Мне всего двадцать лет…
