Отец Салливан закрыл лицо руками — то ли от страха, то ли от стыда, Риз был не уверен. К тому же, ему было все равно. Злобно выругавшись, он прижал нож к запястьям старика и начал резать их достаточно сильно, чтобы тот почувствовал боль. Отец Салливан вскрикнул, убрал от лица руки и положил их вдоль тела, не дожидаясь очередного приказа Риза. К этой секунде святой отец дрожал уже всем телом, из глаз продолжали течь слезы, но Риз был уверен, что все это игра. На самом деле, ему было его совсем не жаль. Людей вроде отца Салливана не заботит никто, кроме самих себя. Он слишком многим сломал жизнь. И осколки этих жизней уже никогда не склеить.
— Она плакала, когда ты трахал ее, лишая девственности? — выкрикнул Риз, и его низкий голос громким эхом разнесся по пустой церкви.
А отец Салливан продолжал молить бесполезного Бога за себя, а не за тех, кому причинил боль.
— Она просила тебя дать ей немного твоей любви, когда сказала, что ждет ребенка? — продолжил Риз, отвешивая священнику звонкую пощечину.
Их взгляды встретились, и в этот момент взаимная ненависть стала еще сильнее, чем раньше. Отец Салливан не скрывал своего презрения — его губы скривились, а недавно еще плачущие глаза были полны мучительного отвращения. Он плюнул Ризу в лицо.
— Нет. Я хотел, чтобы она избавилась от тебя, сделав аборт. Когда она этого не сделала, я просто заставил ее трахаться с молодым алтарником у меня на глазах… Я знал, что она ему нравится, и он получил большое удовольствие. Твоя мать кричала, как шлюха — кем, собственно, и была, — но все равно кончила.
Рассудок покинул Риза, и реальность, когда-то окружавшая его, исчезла. Он перестал видеть что-то вокруг, тьма заволокла взор, снова угрожая сделать его слабым, но у Риза не было шанса — темная сторона всегда одерживала верх. Погружение в полный мрак было всего лишь вопросом времени.
Риз пришел в себя от сотрясавшей его дрожи. Это был не легкий озноб, как от зимнего холода, а дрожь, которая пробирала до самых костей. Он слышал, как стучат его зубы, а в суставах обеих рук ощущалась странная боль. Глаза все еще были закрыты, но Риз был в сознании. Он через многое прошел, но в эту секунду до ужаса боялся поднять веки и посмотреть на то, что его окружает. Он умирает? Его ранил человек, которого он планировал отпустить? Может, он уже на пути в Ад — в свое заслуженное место?
Он чувствовал под своим изможденным телом холодные скрипучие доски. Риз максимально напряг слух, чтобы услышать хоть что-нибудь — все равно что. Огни преисподней зловеще вспыхивали в глазах. Ничего. Абсолютная тишина. А потом… он услышал звук включившегося старого кондиционера.
Его тело снова задрожало, но он мысленно приказал себе продолжать бороться — другого выбора нет. С четырнадцати лет он мог полагаться только на себя, живя той жизнью, которую остальные считали настоящей. Но это было не так, потому что она не такая, какой кажется. Он был готов отказаться от всего, независимо от того, к каким последствиям приведет его выбор, лишь бы добраться до
Наконец, он открыл глаза. Ему в лицо смотрели ангелы с церковного купола. Риз резко вдохнул, и его желудок непроизвольно заурчал в ответ на насыщенный запах крови, заполнивший его ноздри. Он почувствовал, что все тело, включая лицо, было покрыто чем-то липким. Лизнув свои потрескавшиеся губы, он ощутил на языке приветственный вкус, которым так восхищался.
Кровь.
Подняв обе руки, он увидел, что они покрыты ярко-красным.
Риз сел ровно. Боль во всем теле говорила о том, что он учинил здесь жуткое побоище. Он с трудом сглотнул и попытался найти разумное объяснение своим ощущениям, но не мог. С головы до ног он был покрыт красным — цветом, доводившим его до крайней степени безумия и похоти.
Риз стоял, боясь повернуться к алтарю и взглянуть на то, что сделал, но его тело подчинялось своим собственным правилам. Риз обернулся. Свидетелем такой картины он еще не был никогда. Он резко выдохнул — то ли потрясенный открывшимся его взору видом, то ли испытав облегчение.
Адрес был написан кровью повсюду — десятки раз — вокруг стула, на котором обычно сидел отец Салливан. Его неподвижное тело, вернее, то, что от него осталось, лежало на возвышении алтаря. Риз пытался сдержать свое обещание, но отец Салливан сам толкнул его во мрак. Он сам напросился, чтобы плохой мальчик вышел поиграть. Возможно, Лэнгстона Салливана встретил заслуженный Ад.
