Искупление страстью полностью

Да кто он, черт возьми, такой?! Я не сделала ничего, чтобы он выгонял меня с курса! И я легко пойду в деканат – жаловаться на домогательства, только… Воздух стал вязким, я смотрела то на льдисто-серые глаза, то на приоткрытые губы профессора. Повеселись! Будешь вспоминать о приключении долгие годы! Блин. Будь ты проклята, Пат!

– То есть вы не заодно с деканатом?

Ричардсон громко рассмеялся, и на секунду я залюбовалась его искренней радостью, она смягчала острые черты.

– Астрид… вы меня удивляете! Я на короткой ноге с деканом, но он не в курсе моих способов «общения со студентами», – процитировал мои слова. И, наклонившись, спросил: – Вы никому не расскажете?

– Нет. Но я не понимаю…

– Вы поймете, когда сделаете выбор. – Он смягчился лишь на секунду. Выпрямив спину, посмотрел вдаль, на коридор. – Забудьте мой блеф. Я не трону ваши оценки, не выгоню с курса. Это должно быть исключительно ваше решение. – Он достал из пиджака диктофон: черный корпус блеснул в свете флуоресцентных ламп. – Выберите то, что велит вам сердце.

Его ловкие пальцы закинули диктофон в карман моей джинсовки.

– Не очень-то нравственное поведение, профессор Ричардсон. – До лекции оставались считаные минуты. В класс спешили первокурсники, и для них мы выглядели так, будто обсуждали что-то скучное: например, мое сочинение. – Вы подаете плохой пример, – сказала я охрипшим голосом.

Диктофон я не вернула. Тот жег мне грудь через джинсовую ткань.

Ричардсон дернул плечами, не уловив в моем тоне никакой угрозы. Разве могла я угрожать? Его самомнение восхищало. Словно издеваясь, профессор галантным жестом указал мне на дверь в кабинет.

– Я никогда не считал себя святым, Астрид. Вы идете на лекцию?

Прежде я не была такой рассеянной на занятиях. Я не сводила глаз с Ричардсона, но не понимала, о чем он говорит. В голове крутилась мысль: «Он – строгий профессор, и он – мужчина в моей комнате – один и тот же человек? Как он может быть воспитанным на людях и бесстыдным наедине?» Дерек предупреждал, что мне следует держаться от него подальше, но затянул в свою игру, и я решу прямо сейчас, согласна ли играть.

– Мисс Дэвис? – позвал он нарочито встревоженно, почти заботливо, стиснув в пальцах мел, и тот, словно мое чувство собственного достоинства, крошился, пачкал его кожу. – С вами все хорошо? Хотите выйти?

Черт. Вы хотите, чтобы я вышла. За секунду в голове взорвалась сотня фейерверков, напоминая о его руке на моем колене, о его горячем дыхании на моей щеке. Между ног запульсировало желание.

Я не ответила и вылетела из кабинета, прихватив шопер. Сначала я побежала на улицу. Холодный осенний воздух остудил горящее лицо. Я замерла, восстанавливая дыхание. Нет-нет-нет.

Да-да-да!

Он зацепил меня. В первую встречу. С первого взгляда.

Значит, уже тогда я была готова узнать, что он скрывает.

Я не могу спасовать. Не хочу?

До женского туалета недалеко и, не сбавляя шаг, я через две минуты была в кабинке. Прижимала к груди сумку. Вдохи рваные вовсе не от бега или паники. От желания, от стыда, от предвкушения награды.

Я. Больная. На голову.

Вдруг он тоже?

Я сделала глубокий вдох, заправила за уши волосы и достала из сумки влажные салфетки. Дрожащей рукой вытерла ободок унитаза и руки. Спустила трусики и уставилась на край кружевного платья. Под ним удовольствие. Под ним совсем скоро могут быть его пальцы.

Пришлось прикусить губу, иначе застонала бы. Я коснулась себя, но вспомнила, что забыла выполнить главное условие: включить диктофон. Достала из кармана, нажала на кнопку. Колесики внутри диктофона закрутились, лампочка загорелась красным. Что я делаю?.. Нет, думать нельзя. Передумать уже немыслимо. Я достала новую салфетку и вытерла руки. Закрыла глаза. Переместилась в тот самый вечер. Поездка до кампуса. Моя комната. Профессор Ричардсон… Дерек рядом… воспоминания пробудили фантазии. Я коснулась своего клитора. Неуверенно провела пальцами, представляя, что пальцы – его. Может быть, он занимался музыкой до карьеры в университете? Играл на гитаре, пианино? Его пальцы ловкие, холодные, длинные, самые желанные. Я проникла внутрь, утопая в своей влаге. Добавила второй палец. Дыхание сбивалось, и я поднесла диктофон к губам – он должен это слышать. Пусть слышит. Пусть возбудится, как и я. Заслужил. Возбудиться и не получить. Представлять и не трогать. Одержимая сладкой местью, я двигала внутри себя пальцами. Набирала темп, замедляла, томилась и отодвигала разрядку. Когда до оргазма оставались считаные мгновения, я прошептала в диктофон:

– Надеюсь, вам понравилось, профессор Ричардсон.