Ничего не значили теперь ее слова. Никому и никогда он не позволит причинить ей боль. Тихая ночь укрывает покрывалом невидимости, сухая земля обеззвучивает быстрый бег. Легко несется над землей серый призрак мщения. Налетчики даже не поймут, что случилось. Безумная схватка беспощадного убийцы и объятых ужасом обречена. Мечущиеся в свете костра силуэты один за другим падают на землю с булькающим хрипом перерезанного горла. Самый мощный и, по-видимому, самый тупой пытается сопротивляться – хватает тлеющий кусок бревна и замахивается над Историком. Пуля разорвала его голову на осколки, с громким шипением упавшие в костер. Нет пощады никому. Из разбитой наспех палатки выскакивает и тут же падает от оглушающего удара ребром ладони в горло полуголый бандит. Пуля в пах разносит в клочья презренный орган. Еще дергающееся и кричащее тело Историк запинывает в тлеющие угли. Тяжелый армейский сапог вжимает лицо несчастного все глубже в пылающий жаром пепел. С тошнотворным чпоканьем взрываются глазные яблоки, пузырится кожа. Еще корчащееся тело получает свою долю свинца. Последние конвульсивные порывы и неудавшийся насильник застывает, распространяя сладковатый запах горелой плоти.
Кровь стекает с кончика армейского ножа. Тяжелым взглядом Историк обозревает освещенное лунным неверным светом побоище. Пять трупов за пятнадцать секунд ураганной атаки. Усталость накатывает давящей волной, последствия выброса адреналина разрывают каждую мышцу, пульсирующий мозг отказывается контролировать тело. С глухим стуком падает оружие из дрожащих рук. Знойный воздух опаляет легкие.
Нетвердой рукой он отгибает полог и входит в палатку. Она без сознания лежит на грязном полу, последним цепким движением защищаясь от насилия. Со всей осторожностью он поднимает за плечи мягкое, словно бескостное тело. Подгибающиеся ноги дрожат, но собрав волю в кулак, он выносит ее из душного плена.
Дикий визг покрышек затормозившего джипа окончательно приводит его в себя. С немым отвращением он видит дело рук своих. Тихо застонав, Историк осел на землю, из последних сил удерживая ее обмякшее тело. Пощечина Кранца окончательно выбивает силы из Историка. Последнее, что осталось в угасающем сознании – бледное лицо Богини.
–
Легкие прикосновения холодной мокрой губки приводят в чувство. Расслабленные мышцы ноют болью перенапряжения. Металлическое ложе кажется самой мягкой периной на свете. Ее тихий шепот ласкает слух:
–Ну что же ты, дурачок. Третий день бредишь, кричишь и мечешься. Пугаешь меня. – ласковый поцелуй в лоб растопил лед в сознании Историка. Маленькие теплые ладошки поглаживают взъерошенные волосы. Нагретая повязка на поврежденной щиколотке успокаивает тянущую боль.
Он приподнял веки. Из мягкой полутьмы палатки-лазарета проступает милая улыбка луноликой. Струящийся теплотой взгляд хитровато прищуренных глаз согревает душу. Родинка над правой губой притягивает внимание. Усталость покинула тело, уступив место приятной неге. Он слабо улыбнулся.
–Ну-ка подвинься, – откинув накрывавший Историка плед, она примостилась рядом. Они лежат на боку. Мягкий животик девушки вызывает прилив необыкновенного чувства нежности. Вновь укрывшись ставшим шелковистым пледом, они молча наслаждались моментом близости.
Закатное солнце освещает веранду. Тихий шелест ветра в ветвях оливковых деревьев ласкает слух. Тихо покачиваясь в кресле-качалке, Тридцатьседьмой курит кальян. Мятный легкий дым уносится вдаль. Тихо, очень тихо. Давно он так спокойно не относился к происходящему. Самая большая угроза устранена. Нет, мир не стал лучше – по-прежнему люди склочны, мелочны и алчны. Продолжают бороться неизвестно за что, хотят просто жить сыто, перемалывая ради этого в кровавую кашу друг друга. Онеже и Лламо пытаются объединить их, построить лучшее общество. Дать людям великую цель. Они знали то, что рассказал им Тридцатьседьмой. Они верили.
Затянувшись посильней, он откладывает трубку в сторону. Прикрыв глаза, Тридцатьседьмой задержал дыхание. Раз, два, три, четыре, пять – медленно и размеренно. Выдох. Часы показывали сто восемьдесят три дня, семь часов и двадцать минут. Он находит это забавным – мало кто может похвастаться тем, что знает точную дату смерти. Никаких глупых мыслей и выходок – он успел сделать то, что должен. Даже раньше на те самые дни. Легкая усмешка тронула его губы. Счастливчик.
–Сэр, прикажете подать торт? – сухой и деловитый голос Готлиба врезается в безмятежность.
–Да, через пять минут. – неужели эта железка стала сентиментальной? – Как думаешь, нам ждать гостей?
–Датчики не засекли никакого движения в радиусе пяти километров за последние сорок часов. Единственные посетители – пара зайцев и дикий пес. – немного самодовольно ответил андроид.
