Сейчас демон уговаривает меня взять кусочек сахара, потому что якобы я заслужила. А потом также предложит забрать что-то дороже, важнее, лучше… Или даже отобрать! Ведь якобы, это по праву моё.
Но в этой жизни я не поддамся
И искуплю вину.
Верну то, что забрала и даже больше.
Вот только сначала поем… а потом сразу! Честное слово!
Зайдя на кухню, я с удовольствием втянула ароматный запах еды. Рот наполнился слюной, а желудок жалобно сжался от голода.
Сегодня на обед — печёная репа с сухарями.
Репу я любила… Она сладкая, с немного острыми нотками. А сухари забавно хрустят на зубах.
На некоторых столах я заметила ароматное мясо, кусочки сахара к чаю, а ещё — овощной гарнир — но это не для меня. Это то, что осталось после трапезы старших сестёр. И хотя демон не раз уговаривал меня стащить себе кусочек сахара, пока никто не видит — я сдержалась. И гордилась собой.
Репа — это тоже очень вкусно. Особенно когда желудок тянет от голода.
Я улыбнулась, принимая жестяную тарелку из мозолистых рук поварихи.
Она была женщиной крупной, высокой и широкой, как шкаф. Её голова будто сразу переходила в плечи, без шеи. Мышцы проступали на мощных предплечьях. Даже если не знать, кто её зверь — можно догадаться. Она оборотень-медведь.
И хотя повариха всегда хмурилась и выражалась резко, я чувствовала, за этим скрывалось доброе сердце.
Вот и сейчас она окинула меня пристальным взглядом и покачала головой.
— Совсем тебя заморили, убогая, — рыкнула она. — Кожа да кости! Сквозняк сдует… На-ка, возьми!
Она вдруг наклонилась и сунула в карман моей мантии сдобную булочку.
Я распахнула глаза шире.
— Нельзя… — испуганно прошептала я, оглядываясь по сторонам. Но на нас никто не смотрел.
— Я только ради себя стараюсь! Ты ж ведьма, тьфу-тьфу. Нечистая! Если тебя не кормить, не ровен час кровь пить начнёшь. Иди! — замахала повариха руками, но сразу окликнула. — Ан нет, совсем запамятовала… Вот! Возьми. Отнесёшь монстру в подвале, — и она всучила мне вторую тарелку. Глубокую, накрытую, жестяной крышкой.
В ней была еда для заключённого.
Моё сердце встрепенулось.
«Значит Фаира уже предупредила, что за неё буду я», — пронеслось в мыслях.
Мне не терпелось прямо сейчас броситься в подвал. Посмотреть на чудище вблизи — и не во сне — а наяву. От одной этой мысли меня пробирали колкие мурашки страха и предвкушения.
Я боялась, но одновременно — это был мой путь к свободе. Спасти всех и очистить имя — моя высшая цель. Сейчас поем — и сразу к нему!
Держа две тарелки, я поскорее ушла в дальний угол, чтобы никому не мозолить глаза. Села и наколола на вилку репу, с удовольствием укусила выпуклый бок. Желудок благодарно заурчал. М-м-м, вкусно! Я бы её всю проглотила за раз, но удовольствие хотелось растянуть.
… интересно, что положили для монстра в подвале?
Я осторожно подцепила жестяную крышку, которой была накрыта его тарелка. Приподняла… В нос ударил тошнотворный запах гнили. Я отшатнулась. Крышка со стуком упала на место… Но я всё же успела увидеть то, что внутри — посеревшее мясо, гнилые овощи и копошащиеся черви.
Гадость какая!
В сознании всплыл сон… Он снился мне и вчера, и сегодня… Слова, что сказал мужчина, въелись в память так, что их невозможно было забыть.
Гнилью…
Получается — вот о чём речь.
Я покосилась по сторонам.
У противоположной стены повариха мешала суп в огромной кастрюле, её помощницы раскладывали продукты по ящикам. На меня не смотрели — но я была уверена — они знали, что в этой тарелке…
Ирбисов в храме ненавидели.
Это дикое племя разносило заразу, будто чумные крысы. Из неё появлялись осквернённые — жестокие чёрные монстры, в которых постепенно превращались заворожённые оборотни. Поговаривали, что ирбисы ими как-то управляли — использовали в войне. Эти монстры постоянно совершали набеги на границы Руанда. Вместе с ними пытались прорваться и ирбисы, чтобы грабить, насиловать и убивать… И чтобы разнести свою поганую заразу!
Поэтому на защиту границ столица снова и снова посылала войска. Благо местность скалистая, защищать приходилось лишь несколько уязвимых перевалов да троп. Но даже так — жертвы бесконечной борьбы каждый день прибывали в стены храма. И не всегда живыми…
А теперь один из этих ирбисов здесь! Возможно — виновный в смерти многих. Опасный — кто знает, кого он заразит скверной?
Никто не желал ему добра.
Лишь мучений и смерти.
Может, поэтому он отплатил им той же монетой? Поэтому, когда выбрался — всех погубил? А если с ним обращаться добрее, если помочь? Тогда будущее, обещанное сном, изменится?
Я снова взглянула сначала на свою тарелку, где от белого бока надкусанной репы поднимался ароматный пар. А потом на тарелку Ирбиса… Решение было очевидно. Желудок несогласно заурчал, но я решительно поднялась с места. Взяла обе посудины и, пока никто не смотрел, выскользнула из столовой.
