— Кто сказал тебе моё имя? — повторил ирбис. Это был не просто вопрос, а приказ того, кто привык править. И от силы этого приказа что-то задрожало внутри меня, жалобно зазвенело, и острая тяга подчиниться — сказать всё-всё — схватила мою душу ничуть не слабее, чем мужская рука, что держала меня за спину.
Я не смогла ответить, лишь потому, что язык онемел от испуга.
— Если не скажешь, то я, пожалуй, приму твоё предложение пообедать. Потому что ты права, птичка, я ужасно голоден. Для начала попробую на вкус твоё ушко.
И я почувствовала, как полузвериные клыки царапнули мочку моего уха.
Нервы у меня сдали.
Я взвизгнула от страха, дёрнулась изо всех сил, пнула ногами и, видимо, попала в рану, потому что мужчина глухо зарычал, а его хватка ослабла. Я кубарем свалилась на сырой пол и тут же отпрыгнула к дальней стене.
Застыла, судорожно хватая ртом воздух и прижимая ладонь к горящему уху.
Дейвар сцепил зубы выпрямляясь. Теперь, когда он стоял на ногах — высокий, подавляющий своей внутренней и внешней силой — я снова ощутила себя как во сне — ощутила, будто надо мной безжалостно занесли смертоносный меч.
Сердце в груди замерло, по привычке готовое, что сейчас его стук оборвётся. Но ирбис не приближался. Не мог.
Мужчина был полностью в человечьем обличии. Обе ладони он уже сорвал с гвоздей, из жутких сквозных ран по его пальцам стекали ручейки крови. Но антимагические цепи на запястьях и щиколотках не позволяли монстру отойти от стены и напасть на меня.
Я была в безопасности… но всё во мне кричало об обратном.
— Я слышала ваше имя от военных! — вырвался из горла запоздалый ответ.
Дейвар окинул меня пронзительным ледяным взглядом.
— Неужели? Уверен, никто моего имени не знал.
— Я… я говорю правду… — голос у меня сипел. И я сглотнула.
На самом деле это была «полуправда». Солдаты и правда говорили при мне имя этого ирбиса… но то были вражеские солдаты в вещем сне.
Наверняка сейчас Дейвар прислушивался к стуку моего сердца. Так оборотни могут определить, если им говорят уж слишком откровенную ложь. Но что он определил по поводу меня — было неясно.
Стряхнув кровь с ладоней, мужчина дёрнул уголком разбитых губ. И снова я не смогла понять, что это значит. Не верит? Смеётся надо мной?
— Зачем ты принесла еду, птичка? — спросил он, не сводя с меня взгляда.
— Чтобы помочь…
— Какая в ней отрава? Что-то хитрое без запаха…
— Никакой! Я могу доказать. Съесть и…
— Зачем тебе это?
— Я хочу облегчить ваши дни!
— Чушь! — рыкнул Дейвар, заставив меня вздрогнуть.
«Ты дура, если думаешь, я тебе поверю», — читалось в свирепом выражении его лица.
От тяжёлого запаха крови, от напряжения у меня закружилась голова. Я больше не могла тут оставаться — мои внутренние силы кончились ещё в тот момент, как ирбис схватил меня и прижал к себе.
Мой план провалился на первом же шаге.
Дейвар не верит мне. Считает врагом. И еду не примет, как и моё предложение помочь. А ничего другого я сейчас предложить не могла. Любые мои слова он воспринимает как ложь и ловушку. Чтобы я сейчас не сказала — похоже, сделаю лишь хуже.
— Я, пожалуй, пойду… — пробормотала пересохшими губами.
— Лети, птичка… пока можешь, — с оскалом выдохнул пленник. Глаза его холодно сверкнули. Цепи звякнули, и моё сердце пропустило удар.
Одновременно я услышала шаги снаружи. Кто-то спустился к темницам! Возможно, Янтар или его напарник. Я не стала больше задерживаться, торопливо вышла из камеры, повернула ключ в замке, повесила связку на стену и, придерживая зелёный подол храмового одеяния, побежала к выходу.
У подножия лестницы стоял Янтар. Разгоняя сумрак, над его плечом светился магический огонёк.
— Ну и видок! Ты что, с ним обнималась? — заметив меня, пошутил оборотень.
Его шутка попала в точку, но я помотала головой отрицая. Сердце всё ещё стучало в груди слишком быстро, и, наверное, Янтар это услышал — потому что у оборотней слух куда лучше, чем у людей.
— Всё в порядке? — как будто заволновался он.
В порядке ничего не было.
Горло сжал спазм.
Я вдруг поняла ясно как день — изменить будущее будто совсем непросто.
Почти невозможно…
Но так и должно быть. Испытание на пути искупления и не может быть простым. Я должна найти путь — как бы хорошо он не был спрятан.
Но одно дело — решить, и совсем другое — сделать…
Элиза
Так началась череда непростых дней.
Снова и снова я лишала себя обеда и носила еду пленнику. Но он только окидывал меня прожигающим душу взглядом. А потом вовсе опускал голову, переставая реагировать, будто меня не было в камере. Если я всё же пыталась протянуть тарелку, то ирбис грубо отбрасывал её — печёная репа неизменно оказывалась на полу.
Там она сиротливо лежала, оледеневшая от холода. Даже мыши её не ели — словно звериным инстинктом чувствовали в Дейваре опасного хищника и не рисковали приближаться к его камере.
