«Нет! Не буду подчиняться! Не подниму головы!» — думаю я. Но его голос — глубокий, рычащий — лишает воли, подчиняет. Он будто забирается в самую душу — царапает, стискивает, шарит в ней и находит тайные верёвочки. Резко дёргает за них, превращая меня в послушную куклу.
Против собственной воли я мучительно поднимаю взгляд. И вздрагиваю, когда встречаюсь с ледяными глазами арх-Дейвара.
Чудовище смотрит на меня сверху вниз. Чёрный зрачок стянулся в крохотную точку, в радужке бушует дикая синева. Во взгляде читается презрение, словно он смотрит на гадкое насекомое.
Я и правда выгляжу жалко. Худая, замызганная, босая, в порванном одеянии служительницы. Испачканная в саже так, что даже золото волос потускнело до уродливо-серого.
— А, это ты, — его слова режут меня, будто клинок палача. — Как там тебя… Элиза? Крыса, что кормила меня гнилью. Если вылижешь мои сапоги, то сможешь прожить до рассвета.
Его слова как ядовитая насмешка.
И так каждый раз!
Я никогда не носила ему никакой гнили. Я вообще его не знаю! Но он в этом сне, очевидно, знает меня.
Холодный пот стекает по спине. Сердце мечется, как птица, попавшая в силки. Тело сковывает инстинктивный страх — древний, как сам мир — такой испытывает кролик, которого настиг голодный волк.
Дрожа, я смотрю на красивое жестокое лицо. Его черты лишены жалости. Глаза не знают сострадания. Эхо равнодушия к моей судьбе царит в каждом хищном жесте мужчины.
— Что ж, — холодно говорит он. — Как хочешь. — И поднимает меч.
Его движением управляет жестокая неизбежность.
Я зажмуриваюсь. Липкий смоляной страх накрывает сознание.
Раздаётся свист. Холодная сталь рассекает мою шею сверху вниз… Сердце захлёбывается стуком. И внезапно всё исчезает.
Я вскрикиваю, сажусь в кровати, хватаюсь за шею с задней стороны. Сердце дико бьётся о грудную клетку. Я судорожно перевожу дыхание. Прячу лицо в дрожащих ладонях.
Это был сон. Лишь сон. Снова и снова. Каждый день…
Святая бездна…
На границе волчьей империи Руанд, неподалёку от морозной пустоши между непроходимыми ледяными скалами, стоит неприступный замок — это храм святой целительницы Ньяры — обитель чистоты. Последний оплот для раненых солдат, несущих службу на неспокойной границе. Пристанище тех, кто ищет искупления для грешной души.
Острые серые зубцы башен тянутся вверх, задевая облака. Стены покрыты толстыми наростами льда, напоминающими чешую древних драконов.
Ещё раннее утро, но у ворот обители уже царит суета.
Мелькают зелёные, чёрные, белые мантии — это служительницы таскают воду, кто-то помогает раненым солдатам слезть с высокой телеги, а кто-то чистит от снега подъезд во внутренний двор, чтобы лошади не увязали в сугробах.
Зимнее солнце ныряет за облака, а потом выскальзывает вновь. Проникает в обитель через окна. Наполняет мрачные коридоры светом, выхватывая из сумрака две фигуры, прижавшиеся друг к другу в тесной нише.
— Тише-тише, ах… Ян… — шепчет служительница Фаира, вздрагивая от ласки сильных мужских рук, одна из которых ритмично двигается под её юбкой, а вторая сжимает девичью грудь прямо поверх блузки.
Тёмные локоны девушки бесстыдно выбились из строгого пучка и налипли на взмокший от страсти лоб. Зелёные глаза подёрнуты пеленой удовольствия.
— Ты такая сладкая, — жарко выдыхает темноволосый мужчина, увлечённо целуя девичью шею. Сам он одет только по пояс, рельефный торс перехватывают свежие бинты. Он оборотень-волк и выше девушки на целую голову, и она выглядит совсем хрупкой на его фоне.
— Янтар… — тревожно бормочет молодая служительница Ньяры, ярко откликаясь на поцелуи. Закусив губу, она выглядывает из-за широкого плеча мужчины и обеспокоенно осматривает коридор.
— Не волнуйся, — рычит оборотень, касаясь её мочки удлинившимися звериными клыками, — здесь никого нет… Кроме одной хорошенькой и очень развратной служительницы, конечно.
— И голодного волка, — хихикает Фаира, а потом вздыхает, когда мужчина начинает страстно и безумно приятно прикусывать её покрытую мурашками шею. — Ах… м-м… П-пойдём лучше на склад, Ян. Если кто-то заметит…
— То ему не поздоровится. Все знают, что отбирать добычу волка — себе дороже.
— Ну да, как же, — её слова дрожат от смеха, который она плохо скрывает. Янтар хитро сверкает золотистыми глазами и вдруг опускается на колени, ныряя под длинный подол строгой синей юбки.
— Ахах, не надо! — взвизгивает благочестивая служительница, а потом запрокидывает голову так, что ударяется затылком о стену, и тяжело выдыхает протяжный стон, полный удовольствия. — Ян… Ты сумасшедший.
Фаира прикрывает глаза, но какое-то странное беспокойство царапает её душу, не давая расслабиться. На всякий случай она снова оглядывается по сторонам.
И вздрагивает от вспышки страха.
В нескольких шагах от неё в коридоре стоит призрак!
У призрака тонкая, почти прозрачная фигура, одеяние спускается до самого пола, в руке зажат меч. На белом лице зияют тёмные провалы глаз… которые будто вытягивают душу.
