У Фаиры холодеют пальцы рук, она судорожно хватается ими за плечи Яна, будто желая ощутить что-то реальное. И лишь спустя миг девушка с облегчением понимает — никакое это не приведение, а местная безумица по имени Элиза. И глаза у неё не чёрные, а вполне себе голубые, просто тени так легли. А в руках Элиза держит обыкновенную швабру… а вовсе не меч, как померещилось вначале.
— Ян! — шипит Фаира, толкая рукой наугад.
— Что случилось? — Ян выныривает из-под юбки и утирая влажные губы.
— Она случилась! — раздражённо и чуточку капризно жалуется Фаира, показывая на девушку, застывшую в коридоре.
— Что вы делаете? — голос безумицы-Элизы прокатывается неожиданно гулким эхом под сводчатыми потолками.
Она делает шаг, и поток белого света из окна освещает её молодое лицо с большими голубыми глазами в обрамлении пушистых ресниц. Золотые локоны убраны в строгий пучок, но несколько прядей вдоль лица придают ей вид невинного ангелочка. Ореол света окружает её голову. Пухлые яркие губы довершают образ.
«Какая красивая», — ошарашенно думает Янтар, рассматривая незнакомку с нарастающим интересом. Заметив это, Файра уязвлённо щурится и смотрит на оборотня так яростно, будто хочет ударить его по свежим бинтам, которые скрывают рану.
— Нашёл на кого засматриваться, — злым шёпотом говорит она на ухо оборотню. — Это местная сумасшедшая. Служит младшей сестрой в Обители в качестве наказания за преступления. Искупает вину честным трудом.
Оборотень кивает и по волчьей привычке с силой втягивает воздух принюхиваясь. До его обоняния долетает запах дешёвого мыла, печёной картошки и немного — жжёной карамели. Ничего опасного. Но звериный инстинкт дёргает ниточка напряжения. Зверя что-то беспокоит.
Но это лишь усиливает интерес.
— А что она сделала? — спрашивает Ян.
— Много чего! Убивала. Мучила невинных. Занималась кровавой магией. А ещё ела на завтрак слишком любопытных волков! — недовольно бурчит Фаира.
— Это правда? — громко спрашивает у Элизы волк. — Ты преступница? Ведьма?
— Да, — отвечает странная девушка, глядя на него очень прямо. На её гладком юном лице нет ни вины, ни сожаления. Голос звучит глубоко и ровно: — Но я встала на путь исправления, господин. Постепенно искуплю свою вину, и моя душа очистится.
— А что именно ты совершила?
— Ужасные вещи…
— Какие? — не отстаёт волк.
— Самые кошмарные. Я очень плохой человек. Злодейка и подлая преступница. Здесь это знает каждый.
— И всё же, что конкретно ты сделала?
— Что ты её спрашиваешь? — фыркает Фаира, расправляя свою синюю юбку. — Нет у неё памяти! Перед отправкой должны быть частично стереть воспоминания, а стёрли начисто, мы даже говорить её учили заново и вилку держать. Важные для жизни навыки вернулись быстро и даже всплыли остаточные знания о разном, но вместо прошлого — дыра. Якобы чистый лист она. Готова для новой судьбы. Да только сколько чёрную собаку не мой, белой не станет. Так что осталась с придурью, с гнильцой. И взгляд у неё нехороший. Почуял ведь?
— Не уверен…
— А ты чего вылупилась, Элиза?! — взвивается Фаира. — Иди куда шла!
Но девушка не двигается с места. Склонив голову, она тихо произносит:
— Сестра, я просто хотела знать, что вы делали. Вы двое выглядели… счастливыми.
Фаиры раздражённо цыкает:
— Любовь у нас. Любовь! Хотя тебе этого не понять, юродивая. Только не вздумай кому-то болтать!
Элиза шире распахивает глаза. В их голубой глади зажигает живой огонёк интереса.
— Любовь… — едва слышно повторяет она одними губами, словно пробуя на вкус. Будто ей сказали не обычное совершенно нормальное слово, а показали дорогу к чуду. — Так вот она какая…
— Да-да, — отмахивается от неё Фаира. — А теперь иди! …хотя, стой! Вот, прихвати-ка это, — и служительница толкает Элизе ведро с грязными бинтами, что стояло в тени колонны: — Постирай их.
— Но ведь старшая тебе поручила…
— А кто только что утверждал, что хочет искупить грехи? Любая работа зачтётся! Так что бери и не ной!
Элиза на секунду задумывается, а потом серьёзно кивает, будто в грубых словах служительницы есть смысл. Шагнув, обхватывает стальную изогнутую ручку бледными пальцами. С натугой поднимает ведро, качнувшись под его весом. И уходит прочь, оставляя пару в тишине коридора.
Янтар смотрит вслед необычной девушке, пока тонкий силуэт не исчезает за поворотом.
«Красивая», — снова думает он.
Элиза
В небольшой деревянной пристройке к храму было холодно, пусто и довольно темно. Жёлтый огонёк магической лампы не справлялся с густым сумраком. Но здесь хотя бы ветер не кусал щёки и не застывал льдинками на ресницах. А ещё — никто не пялился и не шептался за моей спиной.
Снаружи были слышны голоса и завывания вьюги, но сюда никто не заглядывал.
Сидя на лавке перед корытом, я уже второй час мучилась с заданием, которое дала Фаира. Моя зелёная накидка младшей служительницы насквозь пропахла едким мылом. А проклятые бинты отстирывались с трудом. Ни чистящий порошок, ни тёрка не помогали. Пальцы онемели от холода и гнулись плохо, сделавшись как замёрзшая на морозе проволока.
Но я не жаловалась.
