А теперь, получается, в будущем этот блок сняли?
И что будет дальше?
Я смогу освоить магию? Тоже стать волшебницей?
Эта мысль поражает меня, обездвиживает — но только снаружи. Сердце, наоборот, колотится всё быстрее.
… я правда смогу? …правда?
Так часто бывает, что маг владеет двумя-тремя направлениями. Значит, возможно, мне откроется что-то ещё кроме магии крови!
Может быть, я отращу себе белоснежные крылья и свободной птицей взлечу к небесам? Или научусь читать мысли! Или смогу щелчком пальцев очищать полы в обители! Или покорю вьюгу, и она начнёт ластиться к рукам, как добрый пушистый пёс!
Множество радостных идей снежинками кружится в моём сердце. Но мысль снова тянется к очевидному — я заперта в Обители из-за чёрной магии, а значит, именно она получится лучше всего.
Я мало знаю о чёрном колдовстве.
Лишь то, что оно как-то связано с кровью (Морелла постоянно об этом талдычит). И то, что в волчьей Империи Руанд, где я нахожусь, строго-настрого запрещено практиковать этот тип магии. Даже за хранение запрещённой книги можно отправиться на плаху вместе со всей семьёй.
Но так не везде…
В некоторых странах, пока ведьма не нарушает закон, её не трогают… Значит — я могу просто не использовать эту силу. Не собираюсь рисковать. Но может, научусь и другой магии? Я буду очень стараться!
Для меня это — как прикоснуться к невозможной мечте…
Конечно, я всё ещё полна решимости изменить грядущее! Но ещё… мне до мурашек, до колкой нервозности хочу увидеть продолжение сна, чтобы вновь нырнуть в тепло объятий Дейвара, услышать его глубокий рычащий голос, увидеть в его пронзительных синих глазах своё отражение. И узнать, правда ли я теперь смогу творить волшебство?
Закутавшись в тулуп, я уже хочу закрыть глаза, чтобы попытаться уснуть, как вдруг до слуха доносится какой-то шум из коридора. И шипение на грани слышимости.
…
Что там происходит?
Вдруг кому-то нужна помощь!
Сев на кровати, я опускаю ступни к ледяному полу. Когда я поднимаюсь, подол моей длинной плотной ночнушки падает к щиколоткам. Я крадусь к двери. Осторожно её приоткрыв, выглядываю.
И вижу, что как в конце тёмного коридора, в потоке лунного света, целуются двое. Это Янтар зажал Фаиру у стены. Одной рукой он держит её запястья над головой и вжимается в неё своим крупным телом.
Она — такая слабая и хрупкая — пытается уйти от поцелуя, а когда не получается, отвечает так яростно, будто это вовсе не ласка, а битва! Будто хочет сделать не приятно, а больно. Но судя по дрожащему телу, больно она делает только себе.
Янтар тихо рычит и свободной рукой дёргает шнурок на вороте ночнушки Фаиры. Нырнув ладонью под плотную белую ткань, сжимает девичью грудь. В ответ Служительница кусает его за губу и тут же зализывает укус. Подаётся бёдрами, то ли пытаясь оттолкнуть, то ли вжаться ещё сильнее.
В темноте не различить выражения лиц, но кажется, что там написана мука и счастье одновременно. Их словно притянуло друг к другу против воли, как тянет утопающего к краю водопада. Так звенья растянутой до предела пружины стремятся соединиться вновь… и столкновение не будет мягким. Оно будет таким — злым, звенящим, пронзительным.
И будто подтверждая это, Фаира вдруг снова начинает вырываться. Выдёргивает руку и, замахнувшись, даёт мужчине звонкую пощёчину. Но он даже на полшага не сдвигается с места.
— Х-хватит! — задыхаясь, шепчет она. — Я тебе всё сказала, Ян!
— Ты не пришла… — глаза Янтара звериные, они сверкают речным золотом, — но сейчас вышла поговорить. И явно не спала.
— Пустые домыслы!
— Нет. Это доказательство,
— Доказательство чего?! — возмущается Фаира.
— Что ты не можешь без меня.
— У тебя самомнение, как у короля!
— И это часть моего обаяния.
Фаира нервно усмехается. Янтар обнимает её и, подхватив под бёдра, переносит на подоконник. Теперь я вижу только его широкую спину, обтянутую белой рубашкой, которая словно светится в темноте, да зелёные глаза служительницы.
Волк склоняется к Фаире и что-то шепчет так тихо, что не разобрать слов. Она шипит на него в ответ. Но я замечаю, что руки оборотня уже на бёдрах служительницы, задираюсь подол ночнушки, обнажая белоснежную кожу.
— Ты так безумно пахнешь, — он целует шею девушки, а потом шумно вдыхает запах у самой кожи, а она это позволяет, будто сдавшись. — Я тебя чую везде. Как наваждение…
Фаира тяжело и часто дышит, её словно качает — из-под полуприкрытых ресниц она смотрит на Янтара так, будто перед ней кто-то безумно красивый, сильный и важный… но ещё — бесконечно далёкий. Настолько, что даже если обнять его руками, ногами и сердцем, всё равно не удержишь.
Но она всё же пытается.
Обнимает его за шею. Шепчет:
— Зачем ты постоянно мучаешь меня, Ян?
— Здесь только ты меня бьёшь.
— Да ты и сейчас на пощёчину нарываешься, волк!
— Если тебя это заводит, малышка, то я готов, — усмехается он.
Фаира тут же заносит руку, но на этот раз Янтар ловит ладонь девушки так легко, что сразу становится ясно — он всегда мог её поймать.
— Обманщик… — она смотрит ему в глаза, облизывает губы. И это будто сигнал.
