Замахнулась, с силой ударила мужчину по щеке. Борис откинул голову, ладонь обожгло. Хватка ослабла, я отступила на несколько шагов, тряся рукой. А Борис, лишь повернувшись в мою сторону, повел челюстью и снова мерзко улыбнулся.
— Ну-ну. Увидимся еще. И Маринке ни слова.
— А то что?
— Она все равно не поверит. Или… я расскажу ей совсем другую версию нашего с тобой общения. То, что ты ко мне приставала.
— Какой ты гадкий, Боря, блин, зачем? Зачем ты это делаешь?
— Так. Просто. Жить как-то стало скучно. А тут ты вернулась. Все вернулись. Удивительно.
— Боря, о чем ты?
Но он махнул рукой, ушел в зал, оставив меня одну, ничего не понимающую. О чем он говорит? Кто вернулся? Кто это все? Он имеет в виду Ивана? Но нет. Этого не может быть. Иван мертв. Два года как мертв.
Или тот, кого я вчера видела в торговом центре, не был моей галлюцинацией? Не был больным воображением, а все было правдой и реальностью? Этого не может быть, Ваня не мог так поступить со мной. Или мог?
Инсценировать смерть, похоронить себя в закрытом гробу, повесить все проблемы компании и долги на меня и смотреть со стороны, выкручусь я из этого дерьма или нет.
Разве любящий муж мог так мог со мной поступить? Тот, кого я два года оплакивала и кое-как находила в себе силы жить?
Меня накрыл ступор. В голове было много мыслей. Я не знала, с какой начать.
— Здесь не курят.
— Ну, Макс…
— Дай сюда.
— Противный какой.
Машка обиженно дует губы, но я отбираю у нее тонкую сигарету, при этом сам делаю глубокую затяжку, выпуская дым в потолок.
— А сам, что ты делаешь? Дай, это мое.
— Я сказал, здесь не курят.
— Но ты же куришь.
— Мне можно. Это мой дом.
Вербина ерзает у меня на коленях, откидывает за спину светлые волосы и дует губы. В гостиной играет музыка, на кухне около окна собрались ребята. Арнольд рассказывает анекдоты, все девчонки, окружившие его, громко смеются, Арни красавчик, через пару минут точно одна из них будет ему уже сосать.
Даже не понимаю, как так получилось, что в моей квартире возникла стихийная вечеринка. Я всего лишь пригласил Арнольда после тренировки ко мне, не хотел быть один. Сейчас ловлю себя на мысли, что мне невыносимо находиться дома в одиночестве, хотя раньше я это любил.
Любил быть со своими мыслями один на один. Любил обдумывать будущий день. Решать, что сделаю дальше. А сейчас, когда Инги нет рядом, все мои мысли крутятся вокруг нее. Где она? Что делает? Куда пошла? Как выглядит? Грустит? Улыбается? А если улыбается, то кому?
И вот тому, кому она улыбается, мне хочется сразу сломать челюсть.
Делаю снова затяжку Машкиной сигаретой, вишневый дым обволакивает все во рту, он остается на языке, на рецепторах, проникает внутрь.
— Дрянь какая, как ты это куришь?
— Это женские сигареты. Отдай.
— Я сказал, что в моем доме не курят.
Это правда. Я позволяю себе редко, только в своей комнате, открыв окно. Не выношу, когда все вокруг прокурено, а еще когда бардак и грязь. Психолог, к которому я ходил несколько лет, говорил, что это некая степень контроля. Контроль я люблю.
Но сегодня мои друзья, точнее, знакомые или какие-то кореша Арни наверняка насвинячили. Ладно, хорошо, я это переживу. Сейчас я поглядываю на дверь, хоть и Машка привлекает к себе внимание.
Нет, ее ничему не учат мои уроки, она думает, что я просто играл в тот раз в туалете. Она все равно ластится, как кошка, которую совсем недавно пнули и прогнали, но она в надежде, что хозяин вновь протянет руку и погладит ее, снова приходит и мурлыкает.
Господи, как можно быть такой жалкой? Но Вербина когда-то была для меня сексуальной штучкой, точнее, она была удобной. Сейчас у меня совсем другие вкусы. Даже не думал, что приезд Инги так перевернет мое сознание.
Да, я хотел ее. Хотел сильно. Я мечтал о ней, она была прихотью, блажью. Хотел взять то, что мне не принадлежит, это ведь так щекочет нервы. Это было целью, некой игрой. Потом я захотел, чтобы она сопротивлялась, потому что так было интересней. Потому что если не я, то кто-то другой может ее обидеть.
Было видно, какая она растерянная. Ходила как привидение, потерянная, не обращая ни на кого внимания. Потом этот Семен, этот конь с яйцами откуда-то взялся, это Марина, подруга ее, сука, подогнала его.
Сваха тоже мне нашлась, видел я, как ее муж, Борис, кажется, его зовут, еще в то время, когда был жив отец, тискал официантку во время одного из мероприятий, которое проходило в нашем загородном доме. Тот еще кобель.
А эта психологиня, блядь, делает вид, что ничего не замечает. Как удобно жить с широко закрытыми глазами и изображать идеальную семью. Отец мой жил так же, только вот Инга ничего не видела. Господи, ненавижу всех этих ублюдков.
Не обращая внимания на Машку, смотрю в коридор, прислушиваясь, потом бросаю взгляд на свой телефон в левой руке. Время-то уже не детское. Двенадцатый час, а Инги все нет. Загуляла там она, что ли? На годовщине свадьбы своих друзей. Лживых друзей.
— Может быть, пойдем к тебе в комнату?
