Делаю еще одну затяжку, кидаю сигарету в бокал с кока-колой. Сегодня во мне нет ни грамма спиртного, сегодня была тренировка, на которой я получил по зубам. Я даже немного поддался, потому что мне нужно было почувствовать боль, настоящую боль, чтобы заглушить ревность, которую я испытываю к своей мачехе.
Да, я ее ревную. Но не надо ей об этом знать. Думаю, что скоро наш страстный роман сойдет на нет. Сгорит, как свеча, и я все-таки успокоюсь. Но то, что сейчас Машка более активно ерзает на моих коленях, стараясь своей упругой попкой поднять мой член, никак не отражается на нем.
Нет, он не поднимается. Хотя вполне может это сделать, если я вспомню то, что происходило в загородном доме между мной и Ингой.
— Так что, пойдем к тебе в комнату? Я соскучилась, — девушка гладит меня по лицу, задевая пальцами разбитую губу, заглядывает в глаза, проводит вниз по шее, по татуировке Анубиса.
Мне не нравится это. Инстинктивно передергиваю плечами, напрягаюсь, хватаю ее за руку и отвожу в сторону.
— Не сегодня.
— А что не так? Ты стал импотентом? — Машка игриво смотрит, моргает ресницами. Господи, какая она дура.
— А давай сделаем так.
— Как? — Вербина заинтересованно смотрит на меня.
— Ты пойдешь к тому парню, заведешь его в любое помещение, и он тебя трахнет.
— Ты дурак, Макс? Ты совсем придурочный? Арни прав, ты на своих тренировках и на мотоциклах совсем себе отбил и выдавил весь мозг. Я не собираюсь ни с кем трахаться.
— А если я хочу на это посмотреть? Как он будет тебя целовать, ласкать, как он раздвинет твои ноги и припадет к влажной киске своими губами? А потом будет лизать, дразнить клитор и заставить тебя кончить, содрогаясь всем телом.
Маша даже приоткрыла рот и смотрела на меня, не моргая. Потом медленно облизала губы, стряхнула морок, который я на нее напустил, и ударила по плечу.
— Дурак. Я домой. Эта вечеринка неинтересная. Арнольд, Арни, ты где?
Девушка слезла с моих коленей, начала оглядываться по сторонам, одергивая короткую юбку. Но Арни действительно не было нигде. Наверное, прихватил какую-то девчонку, уволок ее в гостевую комнату и теперь трахает.
— Вызови мне такси. Я не хочу здесь больше находиться.
Да, надо действительно вызвать ей такси и отправить домой, а то еще психанет, убежит и попадет в какую-нибудь передрягу, к каким-нибудь козлам, в этой короткой юбке.
— Сейчас, потерпи. Да и всем пора уже расходиться.
Но не успел я открыть приложение, как со стороны прихожей послышался шум. И, даже не видя того, кто появился, я понял, что пришла Инга.
Сердце дрогнуло, рука с телефоном замерла, я напрягся и, не отводя взгляда, начал смотреть в ту сторону.
— Макс, Макс, что с тобой?
— Закрой рот!
— Господи, какой ты грубый, в последнее время просто невыносимый. В тебя словно какой-то бес вселился. Что? Что происходит, Макс?
Хотелось щелкнуть пальцами и отключить звук, весь звук в этой комнате, в этой квартире, и чтобы Машка заткнулась.
Я хочу слышать ее, видеть ее, чувствовать, вдыхать аромат, слышать удары каблучков о кафельный пол, как она вздыхает, наклоняется, снимает пальто, поправляет волосы у зеркала. Медленно разувается, сидя на пуфике, а потом идет в свою комнату.
Да, это я все об Инге, это все о ней.
Я словно предугадывал ее движения, знал, что она делает сейчас.
Один, два, три. На счет семь, пока Машка разорялась о том, что я придурок, каких мало, и я был готов с ней согласиться, Инга прошла мимо гостиной, заглянула внутрь. Не сказав ни слова, окинула взглядом моих друзей, посмотрела на тонкие часики на запястье, а потом поймала мой взгляд.
Что-то изменилось.
Что-то именно сейчас, в эту секунду изменилось во мне.
Она ничего не сказала, лишь задержалась дольше взглядом на Вербиной, которая обернулась, увидела Ингу и вновь посмотрела на меня.
— Макс? Макс, ты серьезно? Господи, не могу поверить, — Машка начала водить указательным пальцем, указывая на то место, где недавно была Инга, и на меня. — Ты трахнул свою мачеху?
— Закрой рот и проваливай, такси ждет! Все пошли вон!
Отдохнула, называется.
К черту такую годовщину свадьбы, на которой подруга допытывается, с кем я сплю, с любопытством заглядывая в глаза, а ее муж нагло пристает и делает пошлые намеки.
Что вообще с ними происходит? Или, может быть, я чего-то не знаю, не замечаю? Может быть, я жила два года в своем черном одеянии вдовы, оплакивая Ивана, не видя ничего вокруг? А мир, он изменился, а вместе с ним и люди.
Не знаю, как дотянула до конца мероприятия, постоянно ловя на себе взгляд Бориса. Даже станцевала пару медленных танцев. Семен ухаживал, был любезен, галантен, как, впрочем, и всегда. В этом весь Семен.
