У меня падает сердце. Гвен приблизилась к Зевьеру, но она все еще слишком далеко, чтобы помочь ему. И я тоже. Никто из наших не сможет его выручить.
Зрители повскакивали со своих мест, наблюдая, как острые когти Коула вот-вот вонзятся в горло Зевьера. Все ахают. Это верная смерть. Ничто его уже не спас…
Но тут публика разражается ревом, потому что… Коул превратился в белого цыпленка, и его тельце с сердитым кудахтаньем падает с трехфутовой высоты.
Я оглядываю поле и вижу Мэйси, которая вынырнула из портала футах в тридцати от Зевьера и ударила в Коула заклятьем. Она побелела, как простыня. И взбешена. А также довольна тем, что унизила Коула, пытавшегося провернуть такой трусливый и почти смертельный трюк.
Но времени для того, чтобы насладиться образом кудахчущего Коула, у нас нет, потому что скоро действие заклятья закончится. Зевьер уже вскочил на ноги, и «комета» светится красным в его руках. Зрители разражаются приветственными криками и топают изо всех сил.
Быстро оглядевшись по сторонам, он видит Иден и кидает ей «комету», когда она пикирует сзади. А затем, махая мощными крыльями, она взлетает на пятьдесят футов за несколько секунд. Но команда Коула не сдается, одна из их ведьм бьет в Иден молнией, и Иден, кувыркаясь, падает, а «комета», выпав из ее рук, летит к земле.
Я лечу к ней, но туда же летит и один из драконов команды-соперника, и каждый из нас старается добраться до нее первым. Мое сердце бьется тем быстрее, чем ближе мы подлетаем к мячу, и тут я чувствую, как по узам сопряжения в меня вливается сила, которую прислал мне Джексон.
Я лечу быстрее, чем когда-либо прежде, но дракон-соперник все равно долетает до мяча первым.
Что ж, есть ли смысл быть горгульей, если ты не можешь время от времени превращать кого-то в камень? Молясь о том, чтобы это сработало, я одной рукой хватаю его за крыло, а второй берусь за платиновую нить внутри меня. Дракон мгновенно обращается в камень… и начинает падать на землю.
Я выхватываю мяч из его каменных рук, и, когда до земли остается футов двадцать, отпускаю платиновую нить.
Каменный дракон мигом превращается в живого, и он вне себя от ярости. Он обрушивает на меня весь имеющийся у него огонь, но я же горгулья и ничего не чувствую. И, сделав сальто назад, вдруг проваливаюсь в портал, о существовании которого не подозревала.
И, черт возьми, меня сразу же начинает растягивать некая незримая сила, как будто я какая-то резиновая игрушка. Это не больно, но ощущение очень странное, и мне с трудом удается удерживать мяч, поскольку начинают растягиваться даже кисти моих рук.
Но я не выпущу этот мяч. Ни за что. И я сжимаю его изо всех сил. Тут-то и возникает боль – когда я начинаю противиться растяжению, – но мне все равно. Я не оплошаю, только не теперь, когда мы так близки к победе.
Затем боль внезапно прекращается, и портал извергает меня обратно на поле. Мне не удается удержаться на ногах, и я опрокидываюсь на спину. Но мяч остается у меня, а только это и имеет значение. Даже если он вибрирует так сильно, что мне кажется, у меня вот-вот переломятся пальцы.
Я переворачиваюсь, ища глазами, кому бы бросить мяч, и прямо передо мной приземляется Джексон, улыбаясь и подмигивая мне. Я кидаю ему мяч, он переносится в другой конец поля и бежит к линии ворот. Опять.
Эти порталы просто жесть.
Я бегу за ним – далеко позади, – не зная, чем еще помочь, поскольку летать я не смогу следующие тридцать секунд. Но тут мимо меня пробегают Коул и второй человековолк команды-соперника, принявшие обличье волков, и оба они мчатся прямо на Джексона. Я не могу разобраться с ними обоими, но справиться с одним мне под силу. И я врезаюсь в бок Коула.
Он рычит, словно бешеный пес, и его зубы сжимают мою ладонь. Но камень есть камень, так что мне не больно. Опять, уже во второй раз, он не желает меня отпускать и теперь волочет за руку по полю, точно тряпичную куклу.
Не на такое я рассчитывала, когда бросалась Джексону на помощь. Не зная, что еще можно предпринять, я свободной рукой хватаю Коула за хвост и тяну изо всех сил.
Он визжит, как рассерженный ребенок, отпускает мою руку, и я отдергиваю ее. Но теперь он окончательно вышел из себя и полностью сосредоточивается на мне, забыв про мяч.
Пока на него с рычанием не набрасывается Зевьер – также в волчьем обличье – и не отгоняет его от меня.
Коул поворачивается и бежит прямо на Джексона, словно он только что вспомнил про мяч, но я-то знаю правду и Зевьер тоже. Нам очевидно, что Коул боится Зевьера, что, вероятно, повлечет за собой последствия, выходящие далеко за рамки этой игры.
Джексон уже близок к линии ворот. Слава богу! Если это не закончится в ближайшее время, мои нервы, наверное, просто не выдержат.
Однако у самой линии ворот один из вампиров команды-соперника преграждает ему путь и отпихивает назад. Джексон подлетает, вампир-соперник тоже, они оба оказываются в воздухе.
