Всё во мне поёт от восторга. Теперь я понимаю, чему посвящён Праздник. Красоте человеческого тела и торжеству человеческого духа. Смелости и стойкости. Благодарности небесам родной страны, которая вскормила всех этих доблестных своих сынов. Благодарности своему народу, который громкими криками и смехом подбадривает каждого, кто выходит на песок. Это единение всех, кто пришёл сюда в эту лунную ночь – вот что такое Праздник в Таарне.
Я поневоле захвачена общим порывом.
Я точно так же, как все, встречаю восторгом победителей и сочувствую проигравшим. Моя кровь бежит быстрее от звона мечей и криков взведённой толпы. Здесь никто не дерётся насмерть. Но даже если ранит другого, победитель протягивает руку проигравшему, чтобы помочь ему подняться с алого песка. И я уверена, что шрам, полученный на Кошачьей лапе, каждый из них будет нести с гордостью. Смотри, Таарн! На своих гордых сыновей, что славят тебя сталью и кровью.
Я понимаю, что тоже хочу быть частью этого мира. Я никогда ещё не чувствовала себя такой живой.
А ещё… моё глупое сердце замирает каждый раз, каждый чёртов раз, как чужой клинок пролетает в опасной близости от одной широко улыбающейся физиономии. Конечно же, этот дурак не стал надевать шлема, как его противники. Бравируя своей ловкостью, он подобно воде утекает от движений чужого оружия. В самый неожиданный момент нанося один-единственный, но мощный удар.
Каждый его бой заканчивался быстрее, чем местные барышни, ахая и охая, успевали как следует налюбоваться.
Кусая губы, я понимала, что соперников у Мэла остаётся всё меньше и меньше. И всё чаще, вместо того, чтобы следить за действием противника, мой синеглазый идиот ловит в толпе мой взгляд. Мне хочется подойти и самой врезать ему как следует, чтоб не отвлекался.
Почему-то с каждой его победой напряжение во мне закручивается пружиной всё туже и туже, так, что становится сложно дышать. Как будто в момент, когда он останется один на раскрашенном алым песке, случится что-то, чего я невольно жду весь этот вечер. Слишком много недосказанного, от чего звенит воздух вокруг меня. Слишком много недосказанного, чем искрится смеющийся синий взгляд.
И в конце концов, случается то, в чём было трудно сомневаться.
Второй сын Вождя Таарна, тяжело дыша, но по-прежнему улыбаясь во все тридцать два, остаётся посреди арены в гордом одиночестве. Его последний противник, коренастый светловолосый парень из клана Вепря, хлопнув его по плечу, уходит с Кошачьей лапы, прихрамывая.
Перекрикивая шум толпы, над ареной раздаётся низкий голос Вождя.
- По традиции я обязан спросить. Нет ли больше в Таарне смельчаков, чтоб сразиться? Или я объявляю победителем своего лоботряса?..
Крики стихают. В толпе воцаряется заинтересованное молчание. Я неловко ёрзаю на скамье. Что за глупости? Если бы такие желающие были, они бы вышли ещё в самом начале. Арс бьёт кулаком в бок Деймона, когда тот попытался было открыть рот. Надувшись, подросток остаётся на месте.
Все молчат. И в этой тишине раздаётся весёлый голос Мэлвина.
- Слушайте, все! Есть одна девушка…
Толпа взрывается хохотом.
- Мы уже поняли, Мэл!
- Долго же ты собирался!
- Ну вот! Девчонки в Таарне теперь наплачут целое озеро!
- Зовут-то хоть как?
Свист и топот ног. Мэл ворчит:
- Заткнитесь.
Делает три неспешных шага и останавливается прямо напротив меня. Вот теперь избежать встречи взглядами не получается. Моё сердце готово выпрыгнуть из груди. Сжимаю зубы. Я его убью. Вот просто непреодолимое желание чувствую. С особой жестокостью. Только дайте мне тоже чего-нибудь острое.
Весь в песке и поте, Мэл улыбается мне так, словно собирается пригласить на танец в бальном зале королевского дворца. И какая-то странная нежность в синих глазах, от которой у меня теснит в груди и кружится голова.
- Так вот. Есть одна девушка. Которая достойна, чтоб за неё биться на поединках с целым миром. Но тут такое дело… Нет соперника, с которым я должен сразиться за её сердце. Чтоб его получить, мне надо сразиться с самой девушкой.
Вот теперь над заинтригованной толпой повисает воистину мертвенная тишина.
Нет, нет, нет… ты же не настолько сумасшедший?!
Ещё один шаг. Кончик обнажённого меча Мэлвина рисует на песке узор. Мэл задирает голову, смеющийся блеск в дерзких синих глазах не оставляет мне никаких сомнений в его намерениях.
Я вздыхаю.
Это же Мэл. Да, настолько.
Он ободряюще мне подмигивает, а потом выкрикивает прямо в лицо – так, чтобы его услышал каждый, даже в самом дальнем краю Кошачьей лапы.
- Эй, Богиня! Я видел твой танец с мечом. Хочу увидеть снова. Сразишься со мной?
Над ареной такая тишина, что я слышу тяжёлое биение собственного пульса.
По безграничному удивлению в глазах леди Мэйвинн понимаю, что даже для неё всё происходящее – полнейший сюрприз. И что-то мне подсказывает, за всю историю Таарна на Кошачьей лапе не происходило ничего подобного. На месте старейшин кланов, которые сидят, поглаживая седые бороды, в первом ряду на противоположном краю арены, у меня был бы уже инфаркт от подобного попрания традиций.
