И вдруг – каким-то неправильным, совершенно сумасшедшим контрастом, бархатный баритон заявляет дружелюбно:
- Леди, вам пора вылезать! Вода в этом озере слишком холодная для купания. Идите сюда.
Замираю на мгновение. Чужак молчит и ждёт ответа. А как мне ответить, если я онемела, замёрзла до самого сердца? Если меня почти уже нет, я почти приготовилась уйти на дно, ещё одним камнем к подножию этих вечных гор. Наверное, не самая плохая судьба. Камням не бывает больно и страшно.
А потом, неожиданно для меня самой, у меня всё-таки прорезается голос.
Хриплю, с трудом шевеля непослушными губами:
- Ни за что! Лучше умру.
- Вылезайте, - настойчиво повторяет голос. - Эти ублюдки вас больше не тронут. Не бойтесь.
- Я не боюсь!
- Ну-ну. Я вижу.
Помолчав, пустота добавляет.
- Меня тоже бояться не надо.
- Я вас даже не вижу, – с трудом проталкиваю эти слова онемевшим языком. Перед глазами начинает темнеть. Резь в животе усиливается. Проклятый суп…
Еще пара шагов по хрустящим камням. В бархатном баритоне появляются смущённые нотки.
- Простите, леди! Совсем не подумал об этом. Меня можно понять – не часто к нам в Таарн богини спускаются с неба. Поневоле обо всём забудешь.
Из пустоты медленно проявляются очертания массивного тела, сидящего на корточках на самом краю.
А я вдруг в полном смятении понимаю, что всё это время разговора моё тело жило, оказывается, какой-то своей жизнью. Совершенно не подчиняясь приказам угасающего разума.
Иначе как объяснить то, что я оказываюсь совсем рядом с берегом?
В момент, когда мужская фигура полностью выходит из небытия. И мне в глаза впивается синий, как небо Таарна, взгляд.
Простая домотканная рубаха с воротом на шнуровке. Широченные плечи, на которые падает буйство тёмной гривы волос. Чёрные брови вразлёт и чувственные губы, в уголке которых как будто всегда прячется ироничная улыбка.
Каждая, каждая чёрточка намертво отпечатывается во мне.
У меня сейчас сердце откажет, так я замёрзла, а я как дура пялюсь во все глаза на незнакомца и думаю о том, что никогда не видела мужчины красивее.
Брат был прав.
Я с ума схожу по темноволосым.
Ну, по крайней мере, если вот прямо сейчас я всё-таки наконец-то сдохну, и в этом прекрасном озере поселится новая утопленница, причина будет вполне достойной.
Темноволосый хмурится. В глазах появляется нотка беспокойства.
- Да вы окоченеете сейчас. Вылезайте срочно! Я помогу.
И он протягивает мне руку.
Я колеблюсь. Чувствую, что ещё немного, и сознание отключится совсем. И тогда – верная смерть. Таарнец – кажется, теперь я начинаю понимать, угроза для меня не меньшая. Появиться голой перед ним? Ни за что. Уж лучше и правда умереть.
В синих глазах загорается нетерпение.
- Считаю до трёх и иду вас доставать.
О боже.
Сказано так решительно, что я почему-то не сомневаюсь – от
- От-твернитесь! – у меня уже зуб на зуб не попадает, так я задубела. Мокрые волосы липнут к шее и плечам, тяжестью тянут вниз.
Вот она. Улыбка. Я знала, что она там. Тёмная бровь иронично приподнимается.
- Чтоб вы мне дали камнем по башке и скрылись? Руку. Даю слово чести, я не стану смотреть.
Меня накрывает смятением.
Довериться?
Он просит довериться. Этот чужой мужчина, которого я вижу впервые в жизни. Хочет, чтобы я доверила ему себя – доверила больше, чем доверяла кому-либо и когда-либо.
Я поднимаю руку, она кажется мне тяжелой, как камень.
Совсем белая, и впрямь как у утопленницы. Так странно смотрится в загорелой и крепкой мужской ладони.
Его кожа обжигающе-горяча.
Таарнец решительно сжимает мои тонкие пальцы и тянет вверх. Вытягивает меня из воды как пушинку.
Холодные скользкие камни под ногами. Вода тяжелыми потоками стекает с моего тела, мокрые волосы облепили всю. Меня бьёт крупная дрожь. Я как новорожденный оленёнок на готовых подломиться ногах. Мне больно делать первый вдох в этой новой для меня, пугающей жизни.
Беспокойно поднимаю глаза. Синий взгляд сплетается с моим намертво. Не опускается ни на дюйм. Я ощущаю свою наготу до боли остро. Холодный ветер вцепляется в мокрое тело. Усиливая дрожь.
Какое странное выражение на дне расширившегося тёмного зрачка.
Мужчина отпускает мою руку. Не отрывая пристального взгляда от моего лица, хватается за полы собственной рубашки. И одним быстрым движением снимает её.
Меня накрывает паника.
Ну вот и все, Фрейя. Приплыли. Доплавались, можно сказать. Уже раздевается. Сейчас швырнет тебя на камни и возьмет то, что причитается ему по праву победителя. Помешать-то некому…
Но вместо того, чтобы бежать, стою и покорно смотрю. Ведь я – не давала слова не смотреть.
А это слишком, невозможно, преступно красиво, чтобы не смотреть.
Немеют ноги, я окончательно перестаю чувствовать собственное тело. Вдруг совсем теряю зрение, и не сразу понимаю, почему.
Просто на меня сверху падает завеса ткани.
Торопливо надевает на меня свою рубашку. Случайные прикосновения к телу чужих пальцев вспыхивают на коже ожогами. Это единственное, что я оказываюсь способной сейчас ощущать.
Тепло.
