Нужно держать себя в руках. Нужно держаться от нее как можно дальше, но хрен мне! Не получается, черт подери! Чуть наклоняюсь, тянусь к ее губам, целую. Но не успеваю углубить поцелуй, как она отстраняется:
– Не надо, – мотает головой. – Не хочу.
– Чего не хочешь, Алиса? – хриплю ей прямо в губы. – Хочешь же…
Звонит ее телефон. Лисичка резко отстраняется и идет за мобильником. Но я раньше замечаю его на столе и забираю. Если звонок от Веры, то она подождет. У нас есть дела поважнее. Но я просто охреневаю от увиденного: «Дима И.». Какого, млять, черта?
– Я не понял… Это кто такой? Ты из-за него мне зубы показывать начала, что ли?!
Алиса
Эти глаза… Они горят яростью. Медовый цвет потемнел, превратился почти в черный.
Майор сжимает мой телефон так, что он вот-вот треснет в его руке.
– Я не понял. Это кто такой? Ты из-за него мне зубы показывать начала, что ли?
– Отдай, Тимофей, – делаю шаг к нему, но он даже не реагирует. – Чушь несешь.
До того, как Тима привел меня в этот дом, до того, как я стала зависимой от этого мужчины, которого считала самым нежным, ласковым и заботливым, для меня были привычны наезды неадекватных мужиков – дружков моего брата. Но сейчас это было обидно, тем более со стороны любимого человека. Словами не передать как обидно.
– Чушь? – вопросительно выгибает бровь. – Тебе около месяца почти никто не звонил. У тебя нет подруг. Нет друзей. А тут… Пару недель без меня, и завела себе «Диму»? А потом говоришь, что я чушь несу?! Какого хрена, Алиса?!
Я начинаю дрожать от злости. Тимофей даже не соизволил спросить меня о той ситуации, из-за которой мы стали так далеки друг от друга. Из-за которой мы стали чужими людьми. Приходит домой, принимает душ и закрывается в своей комнате. Или же в гостиной спит со своим компьютером. Он даже не стал протестовать и вообще что-либо говорить, заметив, как я взяла некоторые свои шмотки в нашей спальне и молча ушла в комнату Маши. Столько дней! Столько, черт побери, дней ему было плевать на меня! Я сидела одна и глотала слезы. Голодная, между прочим! Потому что не могла в одиночестве есть то, что купил он! Это стремно! Теперь это невыносимо!
– Сбавь тон, Тимофей. И не ори на меня. Я не обязана отчитываться перед тобой! – говорю, сжимая руки в кулаки и впиваясь ногтями в ладони до невыносимой боли.
– Не обязана – что? Что ты сказала, Алиса?!
– Я. Не. Обязана. Отчитываться! – повторяю по слогам. Я вся дрожу, трясусь от страха, потому что крыша майора съезжает прямо на глазах. – Перестань грубить и отдай телефон.
Он смеется. Хохочет, запрокинув голову. Я понимаю, что руку в пасть дикого зверя засовываю, но, черт бы его побрал! Пусть орет и пусть ревнует! Потому что нужно учиться разговаривать, спрашивать нормально. По-человечески! А не бросаться обвинениями, не выслушав ни слова.
– Телефон? Этот? – он кивает на мой мобильник. – Хрен ты его получишь!
Просто швыряет мой телефон в стену, и он разбивается вдребезги. Я же чувствую, как глаза наполняются слезами. Да, я специально спровоцировала его, но это чересчур!
– Ты ненормальный. Сумасшедший. Псих, – дышу часто и отвожу взгляд от Тимофея.
Я его видеть не хочу. Слушать тоже. Делаю шаг прочь, обхожу майора. Но он, схватив меня за локоть, тянет на себя.
– Кто он? Новенький? – цедит сквозь стиснутые зубы. – Отвечай! Не видишь, как крышу снесла?
– Ты слышишь только себя. Видишь то, что хочешь видеть, Тимофей! Тебе плевать на меня, на мои слова и на мои чувства! На фиг мне отчитываться, если ты нормально ничего спрашивать не умеешь?! – вытираю слезы тыльной стороной ладони. – И я не раздвигаю ноги перед каждым встречным, – шепчу дрожащим от обиды голосом.
Смотрю в глаза этого мужчины и пытаюсь понять, что я к нему испытываю. Да ничего! Только обиду! И ненависть!
– Да? Вот только «Диму» ты себе уж больно быстро нашла! – игнорируя мои слова, он отвечает только на последнее предложение.
– Лучше бы нашла! – вскрикиваю, отталкивая его от себя. – Лучше бы нашла! Лучше бы я не знала тебя! Лучше бы меня изна… тот кретин, чем вот так вот быть с тобой! Носить тут, – касаюсь рукой живота и следующее произношу охрипшим голосом, – нашего с тобой малыша!
Обиженная до невозможности, я просто убегаю в комнату Маши, закрываю за собой дверь на замок и, прислоняясь спиной к стене, сползаю по ней вниз, чувствуя невыносимую боль в сердце.
Тимофей
Алиса вбегает в свою комнату и захлопывает дверь. Кусаться начала, мелкая, а у меня крышу снесло, как только мужское имя увидел в ее телефоне. Как бешеная собака набросился на девчонку, напугал и даже до слез довел. Будь я неладен!
Нужно было просто сесть и поговорить, а я как придурок поступил. Снова! Охренеть просто! Да как я вообще превратился из нормального, спокойного и адекватного мужика в непонятно кого? Ревнивый идиот! И чего я добился? Да ни хрена!
