Молчит, и эта тишина меня убивает. Он даже не смотрит в мою сторону! Будто я никто. Пустое место. Ничтожество!
Господи… Да как мы до такого докатились? Где наши страстные ночи? Где те дни, когда он меня ни на минуту отпускать не хотел? Прижимал к себе, обнимал. Целовал!
А сейчас?!
Сейчас между нами гора стоит. Ее пробить невозможно. Просто нужно смириться… Между нами был только секс. И то остался в прошлом.
Автомобиль останавливается возле безумно знакомой многоэтажки. Я не хочу к нему подниматься. Пусть отвезет меня домой и оставит в покое. Пусть я буду бояться каждого шороха. Как-нибудь переживу.
Но у него, кажется, другие планы…
– Выходи! – приказывает он.
Протягивает ладонь, но я решаю не касаться его руки. Чем мы дальше друг от друга, тем лучше. Это его решение. Не мое. Он поставил жирную точку, не выслушав меня.
– И? За-чем ты ме-ня к се-бе при-вез? – чуть ли не по слогам произношу каждое слово, как только мы оказываемся в квартире.
Оглядываюсь по сторонам, пытаюсь найти женские следы, но их, черт побери, нет!
Тимофей резко сжимает мой локоть и тянет за собой в гостиную. Глаза горят огнем. Боже, он сейчас такой злой… Я никогда его таким не видела, даже в ту проклятую ночь, когда позвонил его друг и сказал, что я дрянь продажная и его предала.
– Если тебе так важна твоя жизнь – будешь сидеть здесь и не станешь высовываться! – заявляет он. Каждое слово цедит сквозь стиснутые зубы.
– Что? Да с какой стати, Тимофей?! У меня работа есть! Я не могу весь день торчать в этом доме! Жить за твой счет! – чуть ли не кричу.
Меня бросает в дрожь. Сердце колотится, как ненормальное. Под его ненавидящим взглядом я действительно считаю себя никем.
– Никакой работы, – говорит спокойно, поднимая уголки губ, изображая ухмылку. – Раньше тебя это не беспокоило, ты прекрасно жила за мой счет, Лисичка.
Я знаю, понимаю, что он делает это специально. Пытается задеть меня, сделать больно. Да, его слова хлеще пощечины – добивают, убивают во мне все чувства, которые я испытываю к этому мужчине. В глазах медового цвета нет той страсти, нет того желания, что было раньше. Он изменился. На триста шестьдесят градусов.
– Я не хочу, – протестую. – Ты… Твоя защита… Да вообще… Зачем я к тебе пришла?! Ты даже не спросил, что произошло!
– Спрошу, – майор делает шаг ко мне, а я пячусь от него. – Обязательно спрошу, Лисичка. Но не сейчас.
Я прижимаюсь к стене. Дальше идти некуда. Я жертва – попала в ловушку, а хищник нависает надо мной. И сейчас я его боюсь. До дрожи. Потому что на его лице написано, как он меня ненавидит.
– Что ты делаешь?
– Что я делаю? – спрашивает хрипло. – Теперь тебе неприятно, когда я стою вот так вплотную? Неприятны мои касания, а, Лисичка?
До боли знакомый, безумно любимой запах ударяет в нос. Тепло растекается по всему телу, меня трясет от этой близости. Снова. Хотя я должна ненавидеть его, потому что он ни капли мне не верит, не доверяет и считает куском дерьма.
– Ты сошел с ума… – шепчу, мотаю головой.
– Свела. Ты. Свела. С ума! – рычит мне в губы. – Ты, мать твою, свела! Сначала влюбила, потом растоптала. Унизила. Обманула. Предала!
– Я тебя не предавала! Не обманывала! Ничего из перечисленного тобой я не делала!
Во мне говорит обида. Боль. Во мне говорит гнев. Я его ненавижу. Потому что он снова предпочел обвинить меня вместо того, чтобы спросить, узнать, что на самом деле произошло.
– Да. Да. Да. Черт подери! Ты ничего из этого не делала, но как же тогда называется твой поступок, а, Лис?
В медовых глазах тьма. На скулах гуляют желваки. Губы, челюсти сжаты до невозможности. Он бьет кулаком в стену рядом с моей головой. Я вздрагиваю. Не от его удара, а от того, что колет внизу живота.
– Что? – понижает тон, как только я выгибаюсь, хватаясь за живот.
– Всё хорошо. Отпусти, – шепчу.
– Когда узнала?
– Что?
– Когда узнала, что беременна? – цедит, дотрагивается до моего живота кончиками пальцев.
Щекотно становится и… не хочется, чтобы он отступил. Совсем не хочется.
– Пару дней назад, – смотрю ему в глаза.
Понять пытаюсь, хочет ли он этого малыша? Верит ли моим словам?
– И ты пришла только сегодня… – его слова словно пощечина – отрезвляют, приводят в себя.
– Я пришла сразу же, как только узнала! – кричу, чувствуя теплую дорожку влаги, которая катится вниз по щеке. – Я пришла, но ты был занят! Отойди от меня! Немедленно!
Я будто спала и только что очухалась. Да, я поперлась в ресторан. Действительно. Но он целовал ее! Нежно прикасался! Улыбался! А я?! А я смотрела на него, и сердце разрывалось на крошечные частички.
Хватит. Хватит о нем думать. Я пришла сюда, к нему, ради малыша, а не ради секса и не ради того, чтобы начать всё с самого начала. Между нами не осталось ничего! Он мне не верит! Он меня не любит! А просто-напросто ненавидит! Однозначно. Ненавидит.
Нужно просто смириться. И продолжить жить.
– Чем я был занят, Алиса? – он выгибает вопросительно бровь, смотрит с насмешкой. Да. Вера была права. Он сделал это специально. Поцеловал, чтобы сделать мне больно. Я вижу всё это в его потемневших зрачках.
