– Всё не так?! Не так?! – с губ срывается истеричный смех.
– Не так, – отвечает ровно, – просто сядь и…
Я понимаю. Как же я теперь его понимаю… У меня сейчас точно такая же реакция, какая у него была, когда увидел имя Димы на экране моего телефона. Но, судя по тому, что он потом даже не напомнил про ту ситуацию, сам всё выяснил. А я ничего выяснять не хочу, потому что… Потому что я ему не верю!
Осознаю, что поступаю как истеричка. Ведь я тоже желала лишь одного – чтобы он выслушал. А сама не готова, нет!
– Мы просто… Делаем всё хуже. Не подходи.
– Хорошо, Алиса, – бросая на меня тяжелый взгляд, он оборачивается и выходит из кухни, оставив меня наедине с самой собой.
Прижимаясь спиной к прохладной стене, я сползаю по ней вниз. Прижав ноги к животу, обнимаю их руками, утыкаюсь носом в колени. Так и хочется схватиться за голову и выдернуть каждый волосок с корнями. Кричать, орать до хрипоты.
Я свихнулась. Сошла с ума. Так не может продолжаться! С каких пор я стала всё так близко принимать к сердцу? Разве выслушать так сложно? Может… Может, он был у брата? Может, этот парфюм Веры? Обнял ее, вот и пахнет от него… женщиной.
Нет, Вера говорила, что после беременности не пользуется духами. Ее тошнит от всего, даже от запаха пудры.
Больше никто в голову не приходит. Да и почему он должен кого-то обнимать? Господи… Почему я так остро на всё реагирую?
Встаю с места и иду в гостиную. Спать я точно не смогу, но, может, майор увидит, что я успокоилась, и сам все объяснит. Чувствую себя отвратительно. Не дышу, сижу на диване, затаив дыхание, и смотрю в телевизор, но не разбираю, что там показывают. На глаза наворачиваются слезы, а я боюсь моргнуть, иначе они покатятся по щекам.
Тимофей не обращает на меня внимания. Быстро набирает текст на компьютере, не глядя на клавиатуру. Свет, исходящий в темноте от экрана, падает ему на лицо.
Он сейчас совсем другой. Нет той доброты, что была раньше, когда мы только познакомились. Он зол, собран и настроен работать всю ночь. На миг он поворачивает голову в мою сторону, и наши взгляды пересекаются. Я машинально отворачиваюсь, но сразу же снова смотрю на него. Глубоко выдохнув, Тимофей встает и уверенно идет ко мне, садится рядом.
– Готова выслушать? – взяв меня за руку, слегка сжимает. Я молчу, и это молчание он понимает по-своему. – Я был с Яной.
Не успевает договорить, звонит его телефон.
– Да, Вер, – отвечает, но почему-то я чувствую раздражение в его голосе, а на меня он смотрит недовольно, хоть и пару секунд назад смотрел иначе.
Ставит на громкую связь, не отрывая от меня своих глаз.
– Привет. Как дела? – голос девушки звучит немного издалека, будто чем-то занимается, а телефон лежит в стороне. – Как Алиса?
– Всё отлично. У вас как? – Тимофей касается подушечками пальцев моей щеки, заправляет волосы за ухо, которые я буквально несколько минут назад готова была вырвать.
– Нормально у нас всё, Тим. Я сегодня говорила с Алисой, и мне не нравится, что она постоянно грустная. Ей не с кем общаться, некуда идти. Нужно уделить ей больше времени. Надеюсь, ты понимаешь меня?
Я зажмуриваюсь, потому что по поджатым губам Тимофея понимаю, как ему не нравится то, что она лезет, еще и советы дает взрослому мужчине. Знаю, у Веры нет плохих намерений, и она пытается сделать как можно лучше, но она плохо знает брата своего мужа. Точнее – совсем не знает. Только внешне. Его милое обращение с ней – это ничего не значит. У нас всё иначе.
– Вер, – как только Тимофей хочет ответить, я сжимаю его руку и мотаю головой.
– Не надо… – шепчу одними губами, умоляя взглядом.
– У нас всё хорошо, Вера. Если Алисе что-нибудь нужно будет или же что-то захочет, я думаю, она может сама мне об этом сказать. Не ребенок. Я сейчас занят. Поговорим позже. Давай, мартышка, не скучай. – Последнее предложение явно для того, чтобы она не обиделась, ведь первые слова майор произнес достаточно грубо.
Выключает громкую связь, и я не слышу ответ девушки. Спрятав мобильник в карман брюк, Тимофей сверлит меня взглядом.
– Это неприятно, Алиса, – говорит он тихо. Спокойно. – Неприятно, когда кто-то лезет не туда, куда нужно. Я не ребенок, чтобы меня ругали. И я абсолютно не против, чтобы ты с кем-либо общалась, но насчет нас… Не надо, Алиса.
А насчет чего? О чем я могу еще говорить? И с кем? У меня, кроме Веры, никого нет и не с кем делиться переживаниями.
– Ты же понимаешь меня, да? Можешь беседовать с кем угодно. Даже со своей новой подругой, с которой познакомилась на работе, но, Алиса, говорить с кем-то про наши ссоры… – он цокает языком, – это лишнее. Или ты хочешь испортить мои отношения с близкими мне людьми?
Мое сердце начинает колотиться. Сглатываю поступивший к горлу ком и еле сдерживаю себя, чтобы не расплакаться. Нет, я никогда этого не хотела, даже в мыслях не было. Я даже подумать не могла, что Тимофей будет такого мнения обо мне.
– Нет, конечно, – голос всё-таки предательски подрагивает. – Прости.
