— И ты меня спрашиваешь? — шипел в ответ Забродин, — а не ты ли брехал, что в Париже с королем Занзибара не вылезал из казино?
— Да я позабыл, — оправдывался Гай.
— Ребята, это как в наше простое старое «очко», только более цивилизованное и называется «черный джек», — поучительно наставлял Леонид.
Сели играть.
Забродин проиграл холодно-красивой крупье долларов пятьсот и поплелся играть на французскую рулетку.
Леонид тоже проиграл и тоже пошел попытать счастья у другого стола.
А Гаю вдруг начало везти. Он выиграл тысячу долларов в блэк-джек и отправился поиграть вместе с Забродиным.
Забродин проигрывал и на рулетке. Ставил на красное — выпадало черное. Ставил на чет — выпадал нечет…
Гай подошел когда крупье щелчком выбросил шарик… И, резко протянув руку, положил столбик из шести стодолларовых фишек на цифру «девятнадцать».
— Ставок больше нет, — объявил крупье…
Шарик бежал-бежал… Скакал-скакал… И остановился в ячейке «девятнадцать».
— Ну, Гай! Ну, засранец! — сокрушался Забродин. — Тебе в любви хрен теперь повезет!
Но Забродин ошибся.
Выиграв около восьми тысяч долларов, Гай уехал из «Метелицы» с двумя самыми глянцевыми проститутками. На желтом такси уехал в гостиницу «Интурист» на Тверской улице — бывшей улице Горького.
А Забродин с Леней еще погуляли по набережной Москвы-реки… Погуляли, на ходу прихлебывая по очереди из горлышка литровой бутылки шведского «Абсолюта».
— А верно говоришь, не посадят нас, Ленька? — спрашивал Забродин.
— А если я скажу, что посадят, убежишь? — переспросил Леонид.
— Пошел ты к черту, — отмахнулся Забродин…
Назавтра утром из Шереметьева-1 Забродин с Гаем улетали в Питер. А Леня из Шереметьева-2 улетал в Лос-Анджелес…
А в Мурманске… В Кольском заливе крейсер «Адмирал Захаров» готовился теперь в дальний-предальний поход. Последний в своей жизни поход.
Лизавета в своей подозрительности учудила — и решилась не только сама приехать в Голливуд, но и привезти с собой мальчишек.
Формально визит имел целью показать детям город Лос-Анджелес и то знаменитое место, где снимают кино.
Но на самом деле, и это Таня отлично понимала, Лизавета притащилась, чтобы проконтролировать — как, и главное, с кем живет здесь ее младшенькая сестрица. Не сбилась ли с пути праведного.
На той неделе выдался плотный съемочный график в павильонах. Колин порхал в своем эмпирейном творческом подъеме, с бригадой скриптрайтеров то и дело переписывал сценарий и, не жалея актеров, мог позвонить даже ночью, мол, срочно приезжай на студию, будем все переснимать…
Колин хотел к середине июня отснять павильоны, чтобы сразу по готовности главного предмета его надежд — настоящего русского боевого крейсера — переехать в Канаду, и там за остаток короткого полярного лета отснять натуру.
Работать с Колином было трудно.
Трудно, потому что он полностью подчинял всех своей режиссерской воле, ни грамма не считаясь с личными интересами актеров и персонала. Ему нужно, значит, вынь да положь! И никакой личной жизни… Многие из команды даже поселились на киностудии в маленькой гостинице, напоминающей студенческое общежитие.
Но работать с Колином было и интересно.
Он сам играл главную роль командира ракетного крейсера — капитана первого ранга Александра Чайковского. Играл искрометно, зажигательно, на сильном нерве… Играл так, что партнеры заводились индуцируемым им электричеством — и не могли халтурить…
У Тани была роль жены старпома капитана второго ранга Кутузова… Главная женская роль — и она не могла сыграть бледно и блекло, потому что вторым партнером ее был обладатель прошлогоднего «Оскара» Ник Пейдж. Молодчина Колин — он не побоялся на площадке такого партнера…
Про гонорар Николаса Пейджа писали, что это самый большой в нынешнем году голливудский гонорар… А про фильм писали, что Колину удалось в три раза увеличить бюджет за счет частных инвесторов, среди которых газетчики указывали и на вдову покойного лорда Морвена.
Татьяна была увлечена съемками и даже радовалась, что Гриша задержался в Майами и на какое-то время она отвлечется от их безумия…
Поэтому и к приезду Лизаветы она отнеслась преспокойно. Свозила мальчишек на студию. Провела их по павильонам, показала музей… Они даже покатались на лошадке с ковбоем-статистом из какого-то дежурного вестерна и подержали кольт сорок четвертого калибра, из которого стреляли и Кларк Гейбл, и Джонни Вэйн…
Мальчишки были довольны! «Радости полные штаны!» — как выразилась потом Лизавета, не в силах уложить обоих в постель.
Мальчикам купили ковбойские шляпы, кожаные жилетки и игрушечные кольты с патронташами… Теперь весь вечер они скакали, как бешеные, по мягкой мебели, сшибая валики и подушки, и орали, по-индейски приложив руки ко рту…
Но объяснение между сестрами все же состоялось. Вернее — попытка объяснения.
Когда дети угомонились, Лизавета, посопев и покряхтев, завела-таки разговор о Таниной личной жизни.
— Ну что, Татьяна, что с тобой творится?
