— Это прибор космического позиционирования, — сказала Клэр без капли эмоций, — с ним можно идти по планете Земля без карты и компаса, только глядишь на дисплей, а там тебе еще и направление более удобного маршрута подсказывает умный компьютер…
Павлу все сразу стало ясно.
Ясно, что Клэр не просто была ему помощницей и единомышленником, но и той верной и сильной подругой, как Бонни у Клайда…
— А как быть с браслетами? — спросил Павел.
— Я их заблокирую, — ответила Клэр, — система зонного слежения в Ред-Рок, оказывается, единая для всех объектов, понимаешь?…
— Не совсем, — ответил Павел заинтригованно.
— Мы в своем департаменте запускаем птичек с вашими гироскопами, и система слежения за птичками, оказывается, проходит по той же программе, что и контроль за нашими с тобой браслетами…
— Да а-а? — удивленно протянул Павел.
— Да-а-а-а! — передразнила Клэр, — и более того, я воспользовалась случаем, когда мы экспериментировали с искусственным поворотом стаи перелетных птиц, и напросилась чуть ли не на коленки к тому программисту из секретного отдела, который курирует координатное позиционирование всех объектов в Ред-Рок…
— На коленки? Да я умру от ревности! — шутливо заорал Павел, сгребая Клэр в свои объятия, — да молилась ли ты на ночь, Дездемона моя?
— Я для дела, это во-первых, а во-вторых, я про коленки, фигурально выражаясь, — с улыбкой сказала Клэр, с трудом высвобождаясь из медвежьих объятий.
— Ну? — нетерпеливо спросил Павел.
— Ну и выяснила я, что в программу контроля за объектами можно как вводить объекты, так их и выводить…
— Но необходимо знать пароль, — догадался Павел.
— Именно! — подхватила Клэр, — не зря я напросилась на программистские коленки, ой не зря! Когда мы вели нашу стаю пернатых, и стая стала разделяться по причине того, что во время искусственного поворота не все гироскопы сработали, нам надо было проконтролировать толь ко часть стаи.
— И ты попросила, программиста, чтобы он снял контроль с той части стаи, которая перестала вас интересовать? — спросил Павел.
— Какой ты умный! — воскликнула Клэр и запечатлела на лбу своего друга звонкий поцелуй.
— То есть ты видела, как он это делает, и запомнила пароль!
— И более того, — добавила Клэр с особенным пафосом, — и более того, я знаю теперь, как войти в эту программу с любого компьютера нашей локальной сети…
Так они и решились тогда.
Решились потому, что приняли стечение обстоятельств за голос судьбы.
Муха села прямо на лоб президента. Немного отдохнув, она поползла вниз по вечно улыбающемуся рту, по галстуку. Чем-то ей не понравилось первое лицо государства, и она перелетела с портрета на звездно-полосатый флаг. Теперь она потирала лапки в центре белой шелковой звезды.
Символы государства. Приоритет интересов, несокрушимая воля, единение нации… А в сущности… Интересно, на какой штат муха сейчас нагадит?… Вот он Ричард Чивер, начальник Девятого отдела ФБР. А кто он завтра? Пенсионер. В лучшем случае, если не подведет давление, американский турист. С фотоаппаратом на шее и с седой толстой старухой под ручку. Будет задирать голову на Эйфелеву башню или собор Святого Петра. При этом будет отвисать челюсть и открываться рот. А если давление подведет, то пижама и тапочки. Вот и все.
Начальник Девятого отдела ФБР. Особого отдела, в разработке которого находятся самые сложные, самые щекотливые дела, самые громкие преступления. А в сущности просто усталый старый человек, рассеянно следящий за мухой, летающей по его кабинету и бесцеремонно обходящейся со святыми для любого американского гражданина символами. Святынями? Но если пойдет град, человек прикроется этим портретом, как щитом, а подует ветер, завернется в этот флаг, чтобы не замерзнуть. И будет прав. Нормальный человек всегда прав, а фанатик нет.
Ричард Чивер не был фанатиком. Он знал, что любой атрибут государственного величия может стать и простым предметом, полезным для человека в определенных условиях. Во всем важно знать меру. Держаться надо золотой середины. Так работал он сам. Так работали большинство из его подчиненных. Но не все. И этих вторых он недолюбливал и старался держать на соответствующих позициях, то есть на вторых.
Но это треклятое дело с убийством помощника сенатора и русского авантюриста потребовало от него поступиться принципами. Такого разноса в кабинете директора ФБР он не получал давно. Да что лукавить? Никогда не получал! Новый директор не кричал, не сердился. Нет. Он спокойно и ритмично говорил, уверенно и четко, будто печатал шаг на плацу. И он припечатал всю работу «Девятки» по этому делу, весь ход расследования, все их выводы своей железной логикой. Ричард Чивер до сих пор чувствовал тот стальной холодок своей морщинистой кожей.
