Мне нравилось в нем все.
Мужчина напротив мало походит на того Тимура, которого я знала раньше.
Все такой же высокий, с широкими плечами и пронзительными серыми глазами.
Но… не тот.
Что-то не так.
Поднимаю на него затравленный, ничего не понимающий взгляд. И словно обжегшись, осознаю…
Все.
Все не так!
Первое, что бросается в глаза – хромота. У Тимура не было проблем с ногами. Никогда.
Второе – следствие из первого. Походка. Движения мужчины. Тяжелые. Давящие, как и все в нем.
С появлением нового Тимура в просторной гостиной вдруг стало душно. Воздух окаменел. Свалился тяжелыми плитами.
Не могу поверить, что вижу его…
Живого.
Вот он – совсем рядом…
Смотрит в глаза.
И если раньше меня это окрыляло, то теперь не приносит ничего, кроме дискомфорта.
Меня окатывает ледяной волной, ломает.
Но я все равно не могу отвернуться. Сканирую его, подмечая все новые детали, которых не было раньше.
Легкая щетина. Она придает солидности. В отличие от россыпи шрамов и рубцов разных размеров. Больше всего выделяется изогнутый, довольной глубокий, что рассекает левый висок. От уголка брови и до середины щеки…
Вакуум в голове взрывается.
Поднимаюсь на ноги.
Тогда, в прошлой жизни, шрама еще не было…
Дыхание перехватывает, когда пытаюсь представить, через что он прошел.
– Тимур… – вырывается сдавленным шепотом.
Звук его имени будоражит, пробирается в нутро, распарывая старые шрамы.
Слезы застревают в горле соленым комом, обжигают глаза.
А я уже не могу остановиться. Бросаюсь к нему.
Безотчетное желание обнять, коснуться… почувствовать. Просто убедиться.
– Ты… живой…
Рука невольно дергается, тянется вверх. К щеке Тимура. Ощутить… Принять, что он реален. Здесь. Не плод больного воображения…
Между нами небольшое расстояние. Жалкие полметра. И огромная невидимая стена, которую вмиг воздвигает Тимур.
Выставив руку, жестко перехватывает мое запястье. Оттягивает в сторону, разбивая хрупкую надежду. Сердце ухает куда-то вниз. Я чувствую себя выброшенной на берег рыбой.
– В чем дело, принцесса? Удивлена?
В низком голосе стрелой проносится раздражение, пронзая мое раненое сердце.
Задыхаюсь от шока. Перевожу взгляд на длинные загорелые пальцы. Боль от грубых прикосновений меркнет перед той, что ржавым ножом кромсает душу. Действительность выстраивает в единый образ, вгрызается в мысли уродливой картиной.
Он жив.
Здесь.
Человек, купивший мое тело.
Тот, кого я любила…
– Я… не знала, – четко проговаривая каждое слово, пытаюсь отстраниться. Удивляюсь, откуда во мне столько выдержки.
– Ну конечно. Папина любимая дочка никогда не признает свою вину, – тянет Тимур, слегка щурясь. – Это же не ты сдала меня отцу. Не ты издевательски смеялась, пока его люди методично ломали мне кости. Как ты сказала? «Я лишь хотела попробовать другую жизнь», – цитирует мои слова, заставляя возненавидеть. Себя. Несколько лет я сказала это, чтобы спасти ему жизнь, а сейчас он убивает меня ими. Моей же ложью… – Видишь, я запомнил. Грязный конюх оказался не просто живучим, но еще и чертовски богатым парнем. Ты же из-за денег от меня отказалась? Потому что не ровня. Потому что никогда не дотянусь до вашего уровня… Что скажешь теперь, Снежинка? Сейчас я достаточно богат, чтобы ты стала моей?
– Ты вернулся ради этого? – спрашиваю я, мечтая лишь об одном – испариться. – Указать мне мое место?
– Не нравится, когда называю вещи своими именами? – Тимур смеется, отпуская меня. – Посмотри на себя, Снежинка. В кого ты превратилась?
Ласковое обращение, от которого раньше вызывало восторг и умиление звучит как самое мерзкое ругательство. Меня передергивает. Ответ напрашивается сам собой.
– У меня не было другого выбора, – выдавливаю с трудом.
А он снова смеется.
Отступив назад, театрально аплодирует. Холод в серых глазах смешивается с огненной бурей эмоций, порождая смертоносную стихию. Заставляет все вокруг задрожать. Раствориться из поля зрения.
– Браво! Какая послушная жена и дочь! Какая преданность долгу! Ты ради них готова не все, верно? Хоть на панель, хоть в пекло. Хорошо… Тогда раздевайся. Снимай все эти тряпки. Посмотрим, стоишь ли ты тех денег, которые я за тебя отвалил…
***
Словно загипнотизированная не могу оторвать глаз от мужчины. Краем сознания отмечаю количество расстегнутых пуговиц на черной рубашке. Распыляю внимание, делаю все, лишь бы не сойти с ума и не скатиться в банальную женскую истерику.
Сглатываю колючий ком. Пытаюсь сделать вдох, но снова что-то мешает. Легкие впиваются в ребра, не пропуская ни грамма кислорода. В глазах темнеет, и комната начинает вращаться.
Обнимаю себя руками, пока он лениво скользит по моей фигуре. Чувствую себя выставленным на витрину товаром. Хотя… я и есть товар. Игрушка, которую он купил.
Вздрагиваю как от удара. Снова вскидываю голову и, встретившись с арктическим холодом глаз, робею.
