Поле того, как он убрал магнитофон, пометив ленту и положив ее в карман, он принес ей чашку чая и оставался рядом, пока она не погрузилась в забытье.
Она почувствовала облегчение оттого, что его не было сейчас рядом и что она могла, пользуясь моментом, успокоиться. Сон, от которого она пробудилась, все еще крутился в ее мозгу, как кинопленка в нескончаемой петле.
Ее старый ночной кошмар слился с новым, в котором она сама мчалась сквозь лес, пробивалась через кустарник и выскакивала на дорогу. А позади нее все громче и громче звучало монотонное песнопение. Доносились запахи крови и дыма. Это ее лицо, бескровное и смертельно испуганное, было выхвачено светом автомобильных фар. За рулем, склонясь к ней, сидел мужчина с козлиной головой.
Она проснулась, как от удара, с чувством боли, отдававшей в висок.
Клер потерла руками лицо и ощутила, как сильно пульсирует кровь в кончиках пальцев.
«Я проснулась, — напомнила она себе, — целая и невредимая». Когда сердцебиение слегка успокоилось, она услышала шелест страниц, рядом раздался сухой кашель и чей-то стон.
«Кошмары исчезают», — подумала она. — Реальность остается». Где-то там наверху лежала еще одна женщина. Женщина, за которую она была в ответе.
В тот момент, когда она начала спускать ноги со стола, обитого войлоком, занавеска отдернулась.
— Ты проснулась. — Кэм подошел и взял ее руку, внимательно изучая ее лицо.
— Долго я спала? Она еще в хирургии? Я хочу… — Она остановилась, увидя, что Кэм был не один. — Доктор Крэмптон.
Он ободряюще улыбнулся ей и похлопал по свободной руке. — Ну, юная леди, так что тут у нас? — щупая ее пульс, сказал он.
Точно с такими же словами он обращался к ней и пятнадцать лет назад, когда лечил от воспаления уха. Это вызвало тот же самый отклик. — Со мной все в порядке. Мне не нужен укол или что-либо подобное.
Он фыркнул, отчего его очки в металлической оправе сместились вверх на его выступающем носу.
— Очень неприятно, когда люди постоянно смотрят на тебя так, будто у тебя в кармане шприц для уколов. Чувствуете головокружение?
— Нет. Кэм, тебе вовсе незачем было приводить сюда доктора Крэмптона.
— Я решил, что тебе будет удобнее с доком Крэмптоном. Кроме того, — он ухмыльнулся ей, — дежурный практикант слишком молод и смазлив. — Он повернулся к доктору. — Я не хотел вас обидеть.
— Мне не нужен доктор. — «Как он мог шутить? Как он мог? — Скажи мне в каком состоянии она?
— Ее забрали из хирургии. — Кэм держал руку Клер в своей, пока Крэмптон светил ей в глаза. — Она еще не пришла в себя, но с ней все будет в порядке. — Он не мог заставить себя сообщить ей, что той женщине понадобится по крайней мере еще одна операция, чтобы восстановить колено.
— Слава Богу. — Она почувствовала такое облегчение, что не противилась, когда Крэмптон наложил ей на руку жгут для измерения давления.
— Могу я ее увидеть?
— Не раньше, чем завтра. — Он сжал ее руку прежде, чем она успела возразить. — Это распоряжение врача, не мое, Худышка.
— Вы находитесь в сильном стрессовом состоянии молодая леди, — сказал ей доктор Крэмптон. — Слишком сильном. Позвоните ко мне в приемную и запишитесь на прием на следующей неделе. И никаких возражений.
— Никаких, сэр.
Он улыбнулся ей. — Вам придется попытаться найти выход из всего этого.
Она улыбнулась ему в ответ. — Вы правы.
— Вы всегда были одной из моих худших пациенток. — Он похлопал пальцем по кончику ее носа. — Я хочу, чтобы вы отдохнули. Я сейчас дам вам кое-что, чтобы помочь уснуть. — Он уловил ее упрямый взгляд и ответил ей таким же. — Я сделал бы то же самое для собственной дочери.
Она вздохнула. Перед ней был человек, лечивший ее в детстве от ветрянки, человек, к которому она, ужасно стесняясь, пришла на первый в своей жизни гинекологический осмотр. Его голос по-прежнему был терпелив, а руки по-прежнему мягки. Только вокруг глаз появились новые, более глубокие морщины с тех пор, как Клер в последний раз лечилась у него. Волосы его поредели, талия расширилась. Но она очень хорошо помнила, как он вытаскивал воздушные шарики из фарфорового клоуна на своем столе и давал их послушным девочкам и мальчикам.
— А я получу приз?
Он снова усмехнулся и раскрыл саквояж. Вытащил из него длинный красный воздушный шар и набор таблеток. У тебя хорошая память.
Она взяла это, символ надежды и детства, и зажала в руке. — С вашей стороны было очень любезно придти сюда, доктор. Простите, что Кэм вытащил вас из постели.
— Это не первый и не последний раз. — Он подмигнул ей. — Ты пережила ужасный шок. Клер. Но я думаю, все дальнейшее поможет тебе придти в себя. Обязательно запишись на прием, а то я заберу этот шарик. — Он взял саквояж и обратился к Кэму. — Я могу поговорить с хирургом, если хочешь, чтобы он время от времени заглядывал к пациентке.
— Эть было бы здорово.
Он отмахнулся от выражений благодарности, и они смотрели, как он уходит усталым медленным шагом.
— Он не изменился, — сказала Клер. Кэм поднес ее руку к своей щеке и прижал. — Ты меня здорово напугала, Худышка.
— Прости.
— Все еще злишься на меня?
