— Это как посмотреть, мой дорогой, Магомаев поднял ладонь и начал демонстративно загибать пальцы. — Первое — у Сидорова и его команды в руках, практически в полном распоряжении «Севернефть», где у них теперь уже контрольный пакет акций. Плюс «Башконефть», которая им, можно сказать, досталась просто по наследству. А теперь вдобавок возник этот вопрос с Немало — Корякским проектом. Второе — у них своя медиа–империя: от федерального канала ТВ до рекламных газетёнок где–нибудь в российской глубинке. И третье — собственная фракция в Госдуме, набирающая силы. Это, между прочим, тоже ничего себе. Я уж не говорю про всякую иную мелочь вроде ликёро–водочного и прочего животноводческого бизнеса. И, вновь подчеркну, всё серьёзно раскручено за два года всего, — Магомаев сжал кулак, потому что на этом его пальцы закончились.
— А что за животноводческий бизнес? — удивился Герцензон. — Это что–то новенькое, впервые слышу.
— Да Сафин, тот молодой, что на «Башконефти» теперь, серьёзно вложился в разведение лошадей, — объяснил популярно Магомаев. — Кстати, по–моему, толковый малый. Надо бы к нему получше присмотреться, — добавил он вроде как уже самому себе.
— Ну что, лошадки — дело хорошее, — потёр ладони Иван Адамович, — я ведь и сам их грешным делом любитель, большой любитель!
Бондаренко, похоже, несколько раздражал тот панегирический в отношении Сидоровской команды тон, который вдруг начал набирать обороты. Подумаешь, эка невидаль — лошади! И он, глотнув пива, поспешил вернуть разговор в прерванное конструктивное русло:
— Я целиком и полностью согласен с вами, Теймур Теймуразович, что Сидорова следует немного укоротить. Но как–нибудь, знаете ли, похитрее, похитрее. С этакой хохляцкой прозорливостью. То есть там, где он является отличным инструментом, дать ему полную волю. Ведь никто из нас не станет спорить, что ситуацию с Немало — Корякским проектом лучше всех раскрутит именно он. А нам же достанется собирать урожай.
— Ежели к тому времени, Петя, у тебя ещё останутся хоть какие–то рычаги влияния, — скептически заметил Магомаев.
— Окститесь, Теймур Теймуразович. Он что, всё правительство на корню перекупит? Там достаточно наших людей. Зря мы что ли все последние годы над этим работали! — Бонгдаренко в сердцах стукнул кружкой по столику. Пиво обиженно плеснулось, но не пролилось.
— Твоими бы устами, да мёд пить, Петя. А что нам скажет мудрый Иван Адамович? — Магомаев повернулся к молчавшему до сих пор Герцензону и пристально посмотрел на него сквозь бокал с остатками мартини.
Герцензон откашлялся и начал как всегда издалека:
— Вы знаете, господа, что мы с Георгием Валентиновичем почти дружим семьями. Посему я бы со своей стороны взял на себя роль, ну, допустим, ангела–хранителя. Да–да, именно так. Поддерживать, опекать, стараться проникнуть в его мысли и чаяния. Это, конечно, не просто. Однако если мы начнём играть с Георгием Валентиновичем по его заумным правилам, мы всё равно проиграем. Потому как правила тех игр, в которые он играет, он предпочитает устанавливать сам…
Герцензон замолчал, задумчиво разглядывая синеву за окном. Маленькое белое облачко застыло в высоком небе, словно заблудившаяся овечка, раздумывающая, в какую сторону ей идти.
— Но вот зато его человеческие качества могут и должны сыграть в нашем деле самую положительную роль, — вновь заговорил Иван Адамович. — Должен вам заметить, что Георгий Валентинович из тех, кто никогда, ни при каких обстоятельствах не кидает партнёров. Когда это действительно партнёры. В этом–то и заключается наша задача — окончательно и бесповоротно убедить его в том, что мы те самые партнёры и есть. И ведь заметьте, что самое удивительное, — Иван Адамович улыбнулся прямо–таки лучезарно, заметив, что к одинокой небесной овечке присоединилась вторая, побольше, — этот путь является самым выгодным для всех нас. И если мы не будем сильно и неприлично грубо настаивать, Георгий Валентинович сам с нами всем поделится. Пусть он раскрутит проект, пусть пойдёт настоящая нефть, тогда цена вопроса возрастёт в сотни, а то и в тысячи раз.
— Да, красиво излагаешь, Иван Адамович. Но ты меня не убедил, Я остаюсь при своём мнении, — Магомаев решительно поставил пустой бокал на столик.
— Надеюсь, вас переубедят обстоятельства, — мягко ответил Герцензон. — А если развитие событий всё же пойдёт по непредсказуемому сценарию, то мы вообще отстранимся от решения этой проблемы.
— Что–то ты усложняешь, Иван Адамович, — округлил глаза Бондаренко. В отличие от него Теймур Темуразович согласно закивал.
— Вовсе нет, Петя. Сказано ведь в восточной мудрости: нет у человека врагов страшнее, нежели самые ближние его, — изящно завершил круг разговора Герцензон. — Хотя иногда Георгий Валентинович мне кажется сумасшедшим… романтиком. И знаете? Порой я ему даже завидую. Я ведь тоже в молодости таким был… — Герцензон сделал приличествующую теме паузу. — Ну что, господа, пойдём рыбку ловить? Стоп, машина! — скомандовал он в переговорное устройство.
