Имя сидельца было широко известным. Сам Виктор Боков, в недавнем прошлом, как говорили, едва ли не хозяин Белоярского края. Ещё его называли «металлическим королём России». Точно, птица большого полёта, если с ним так носятся. Хотя он, конечно, ещё не настоящий заключённый, а подследственный, всё равно непорядок. Устроил тут, понимаешь, кабинет.
Впрочем, заниматься Бокову и вправду было чем. В настоящий момент он изучал всего лишь седьмой том своего уголовного дела, а впереди намечалось их ещё больше тридцати.
Виктор Боков уже привык к тому, что за ним почти постоянно наблюдают. Но на то ведь и существует глазок в дверях, чтобы в него кто–то заинтересованно или просто по службе посматривал. Вот и сейчас любопытный глаз сверлил Боковский затылок. Кажется, там скоро будет дырка.
В этой камере Виктор Викторович Боков провёл уже больше шести месяцев. Его привезли сюда прямо из Шереметьево‑2.
И кто же мог подумать, что Словакия окажется такой сволочью? Виктор Викторович тихо себе жил–поживал в арендованном особняке на окраине Братиславы и никого не трогал. Да и вообще вся эта их словацкая жизнь была ему по барабану. Он хотел вернуться в Россию и делал для этого всё возможное. Очень серьёзные люди в Москве хлопотали за него. И всё вроде бы начало станцовываться. Но потом вдруг что–то случилось. Будто сломалась какая–то деталь в сложном механизме, и всё посыпалось разом.
Арестовывала его словацкая полиция. Но прямо в Братиславском аэропорту его передали представителям российской прокуратуры. Так и сбылась мечта идиота — он вернулся в Россию. Правда, в наручниках и под солидной охраной. Шили ему всё сразу: и организацию преступного сообщества, и целых букет экономических преступлений. Пытались пристегнуть и убийство Чуканова, но здесь вроде бы как раз удалось отмазаться.
Сюда, во Владимир, его сразу и отправили, чтобы подальше от центра — от журналистов и прочих любопытных. Но, видимо, на начальника тюрьмы сильно не давили. И с ним удалось договориться о пристойных условиях содержания. Всего–то и пришлось отремонтировать все корпуса тюрьмы, да приобрести телевизоры для каждой камеры, а заодно и для охранников.
Самое забавное, что главной задачей Виктора Викторовича на данном этапе было тянуть время. Потому как пока он в статусе подследственного, его по закону не имели права лишить основных гражданских прав. Посему тома своего уголовного дела Боков читал с интересом, вдумчиво и не торопясь.
Надо было дотянуть до заветного времени. А именно — до первого августа две тысячи второго года, когда можно будет официально зарегистрироваться в качестве кандидата на пост губернатора Белоярского края.
Виктор Викторович, конечно, не был столь наивным, чтобы надеяться на то, что ему на этих выборах дадут победить. Сделают всё возможное и невозможное, чтобы такого развития событий не допустить. Но. План Бокова был изящен и прост, как и всё гениальное. Если учесть его колоссальную популярность в Белоярском крае и любовь сибиряков к «страдальцам» и «сидельцам», да приплюсовать серьёзные средства, которые он готов вложить в избирательную кампанию, можно было рассчитывать на то, что рейтинг В. В.Бокова будет весьма и весьма убедительным. После регистрации скорого суда не будет — статус кандидата его от этого защитит. А свой запредельный рейтинг он и обменяет на свободу, как когда–то, еще в брежневские времена, диссидента Быковского обменяли на Луиса Корвалана.
Ему выйдет воля, а от него — отказ от политических амбиций и поддержка угодного властям кандидата.
И всё было бы в масть, не возникни в этом деле одна маленькая червоточина. А маленькие червоточины, как известно, имеют обыкновение превращаться в сплошную гниль. Вроде бы только–только избавились от праведного Чуканова, а тут на тебе! Новый чукановец, прямо пионер–герой — Сидоров Георгий Валентинович! Похоже, он и его команда вполне могут выпустить на белоярскую политическую арену собственного кандидата. И пробашляют того так, что мало не покажется. Так что, пока есть время, нужно попробовать их нейтрализовать. Или — договориться. Но в любом случае надо бы побольше узнать о Сидорове и его людях…
Дверь в камеру со скрежетом отворилась. На пороге стоял всё тот же усатый прапорщик, чей мутный правый глаз Боков узнал бы теперь из тысяч.
— Ровно пятнадцать минут, — прапорщик Фокин протянул Бокову мобильный телефон. Это право на ежедневный телефонный разговор стоило Бокову дороже всех прочих удобств вместе взятых.
Его, конечно, раздражало, что разговаривать приходится в присутствии прапора, но он уже привык не обращать на него внимания. К тому же те люди, которым он звонил, знали его слишком хорошо и понимали с полуслова и полунамёка. Набрав номер, Боков заговорил, повернувшись спиной к маячившему в дверном проёме Фокину.
— Мне данные на нашего северного коллегу… Да–да, который вместо того… И на всех, кто около него…
— Анька! Да не бойся ты, водица, то, что надо! Парное молоко! — Иннокентий кричал уже почти от буйков, а Нюша всё никак не решалась зайти глубже, чем по колено.
