Меня прорвало. Больше это никак нельзя назвать. Вся гниль, которая временами копилась во мне, все эмоции, испытываемые во время его отъездов по зову жены, выходили наружу. Стало ли мне легче? Нет, ни капли. Только меня невозможно остановить, а внутренний голос лишь усугублял ситуацию, произнося в моей голове слова о воссоединении разрушенной мною семьи…
– Лика, прекрати, пожалуйста, говорить всякую хрень, – тон Ника казался мне слегка грубоватым, даже немного приказным, однако взгляд выражал нечто другое. Мольбу…
– Если ты уйдешь, то больше я не впущу тебя, – слова, сказанные слишком резко и необдуманно. Слова, которые я буквально выплюнула ему в лицо, судя по искривившейся физиономии. Слова, о которых я потом пожалею, но никогда в жизни не смогу вернуть обратно.
– Мне надо ехать, – накинув куртку, он взглянул на меня как-то странно, отрешенно и громко захлопнул за собой дверь.
Ушел…
Он оставил меня одну, выбрав жену. Так легко отпустил все, что было между нами ради благополучия другой.
Предал.
«Ну и пусть! Пусть катится! Остальных я забыла, забуду и его!» – тут же начала твердить самой себе. Но это бесполезно. Саму себя сложно обмануть. Даже не так – невозможно.
Невозможно обмануть разум и чувства одновременно…
Слабость взяла надо мной верх, ноги, подкосившись, отказались держать мое и без того хрупкое из-за болезни тело. Я чувствовала, как сползала вниз по стенке, приземлившись окончательно на пол. Как раз по той стене, где мы впервые занялись жарким сексом. А возле противоположной он наслаждался моими ласками ртом. Если посмотреть налево, вглубь квартиры, то можно найти много мест, связанных именно с этим мужчиной. С моим мужчиной. Но вправе ли я теперь, учитывая обстоятельства, называть его своим?
Я говорила, что забуду его? Ложь. Совершенно наглая и гадкая. Не смогу выбросить из головы его объятья, его сладкие поцелуи, его бесконечно любимый аромат «Дольче». И взгляд, тот самый любимый взгляд, которым он смотрел на меня и произносил слова любви. Ник. Любимый Ник. Пожалуйста, возвращайся…
– Пожалуйста… – прошептала я, чувствуя подступающий к горлу комок и текущие по щекам слезы, которые даже не пыталась стереть с глаз.
Ощущая возникшую в груди пустоту, которую не чувствовала никогда в жизни…
Надо успеть…
Именно эти мысли крутили в голове, хотя я прекрасно понимал, что спешка ничего не решит. Не будет ни холодно, ни жарко. Однако я все равно мчал по шоссе, следуя знакомой за много лет дорогой. Ибо незнание раздражает и волнует гораздо больше, чем нужно. Возможно, я не должен переживать за нее, не должен сейчас ехать к ней, дабы узнать о состоянии ее здоровья, только Кристина не была мне чужой. Нас связывали десять лет брака, доверие и когда-то давно забытая любовь. И развод, который вряд ли пришелся ей по вкусу.
Сергей отвез Кристину в частную больницу, где работал наш семейный врач, который, как назло, не обмолвился ни словом о ее состоянии, желая лишний раз потрепать нервы. Хорошо, что кошелек не треплет.
Надо успеть…
В какой-то степени я чувствовал себя виноватым из-за такого исхода. Виноватым в ее истериках, в алкогольных пьянках, устраиваемых в мое отсутствие, в изменении характера и взгляда. Крис не виновата, что я захотел уйти к Лике, а наши отношения изжили себя, потрепались, как старая вещь, которая больше не была пригодна для носки. Однако я все равно чувствовал за нее ответственность. В тот день, когда я попросил развод, мы толком не поговорили, возможно, сегодня мне удастся убедить ее разорвать наши отношения по-хорошему, не причиняя больше боли, чем есть на данный момент. Скорее всего, мы возненавидим друг друга или же, наоборот, сохраним нормальные отношения цивилизованных людей, главное – разобраться во всем этом кошмаре и жить спокойно.
Хотя мне казалось, что кошмар только начинался…
Я ехал с волнением в душе и с болью в сердце. С болью из-за разговора с Ликой. Маленькая дурочка. Ее слова сильно ударили мне под дых. Задели. Внутри томился неприятный осадок, все время напоминающий ее недовольно-приказной тон с толикой капризности. Но я все равно ее люблю, несмотря ни на что. Возможно, я не должен был оставлять Лику одну, учитывая ее слабость и нездоровое состояние, только десять лет брака не могли стереться из моей памяти. Несмотря на то, что я люблю Лику, к Кристине я все же относился хорошо. Да, мне было ее жаль, жаль наши отношения и потухшую любовь, только время прошло, а я увидел другую сторону жизни благодаря прекрасной девушке, подарившей мне так много дней счастья. Наши отношения не завершатся на этой ноте, а ее слова вряд ли имели тот вес, который предполагался первоначально. Уверен, стоит мне приехать обратно домой, она тут же кинется в мои объятья, а я сразу же зацелую до смерти ее заплаканное личико и крепко прижму к себе, шепча на ухо: «Не уйду». Я не уйду от нее. Никогда.
