Неужели демоны живут так долго? Две тысячи лет – почти столько же, сколько насчитывает современный календарь. Сразу вспоминаются наставления миссис Говард, которыми она сыпала, когда водила меня в церковь и заставляла прислушиваться к святым отцам. Любовь – одна из семи добродетелей, и когда-то Господь создал не только людей и их привычный мир, но и ангелов, которые обязаны были им помогать.
Глядя на Мертаэля, я и близко не могу представить ангела, но его имя… Рафаэль, Самаэль – он отлично вписался бы в их ряды.
Но такого просто не может быть.
– Ты был ангелом? Две тысячи лет назад?
– Не будь дурой, Сильвия.
– Ты был ангелом! – повторяю я громче.
Пора бы уже перестать думать, будто на свете осталось нечто невозможное. Я стою рядом с недовольным демоном, готовым пойти на убийство кого угодно и превратить стены моего дома в решето, но не способным поднять на меня руку, а все туда же – представляю, будто ангелом он быть не мог.
– А потом тебя низвергли в Ад за грехи. Кажется. Никогда не прислушивалась к миссис Говард, когда она зачитывала отрывки из библии. Неважно. Если ты был ангелом, то в глубине души так им и остался, даже если крыльев у тебя больше нет.
По окнам барабанит мелкий дождь, на кухне все еще темно, и в полумраке сверкают лишь ярко-красные глаза Мертаэля, но на секунду чудится, будто сейчас он прикроет их и даст волю эмоциям. Сорвется так же, как небеса, наконец разразившиеся дождем, что собирался весь день.
Но если небеса днем были просто пасмурными, то Мертаэль сейчас мрачнее тучи.
– Не болтай того, о чем не знаешь. Я был ангелом, Сильвия, но моя история не имеет ничего общего с вашими книжками. И раз уж ты такая умная девочка, как думаешь, что могло произойти с ангелом за две тысячи лет, если сейчас он является в мир смертных только ради того, чтобы сожрать их души?
Он говорит все громче, крепче прижимает меня к стене своим телом и хватает пальцами за подбородок. Когти до боли впиваются в кожу. И впрямь прикрывает глаза на мгновение, прежде чем открыть их и широко, злобно оскалиться.
– Вызови ты кого-нибудь другого, сейчас от тебя мокрого места бы не осталось. Но кого еще ты могла призвать, если вся твоя жизнь вела к этому поганому мгновению? Ты, Сильвия, буквально создана, чтобы сыпать мне соль на раны. Издеваться надо мной, как я издевался над тобой и твоими дружками. Знаешь почему?
Не знаю, но сказать об этом не решаюсь – да мне даже подумать о чем-то страшно лишний раз! Я еще не видела Мертаэля таким решительным, никогда не слышала, чтобы он сам рассказывал о себе. Не пытался отшутиться или отмахнуться от меня, не исчезал так же легко, как обычно появлялся.
Может быть, впервые за все время он показал мне себя настоящего. Открытого, до краев полного обиды и одинокого.
– Потому что нет ничего лучше, чтобы проучить последних сохранивших рассудок демонов. Повеселиться от души!
Мертаэль выпускает меня из болезненных объятий и отступает, мерит кухню шагами. Стекло хрустит под подошвами тяжелых ботинок.
– Отыграться за бессмысленную резню на Небесах, за бесполезное восстание и даже за то, что когда-то я был одним из тех, кто не дал ему прикончить смертных. Столько лет прошло, а этому уроду спокойно на месте не сидится. И кто подошел бы на роль девчонки с идиотским желанием – быть любимой, черт побери, демоном – лучше, чем Сильвия Хейли с ее серо-зелеными глазами? Никто!
Хочется заставить его остановиться, обнять покрепче и не отпускать, пока не успокоится, но я делаю лишь неуверенный шаг вперед. Еще один и еще, но не поспеваю за широкими шагами Мертаэля.
– И что, ты доволен? – он поднимает взгляд к потолку, а затем с неприязнью сплевывает на пол. Волосы растрепаны, рот перекошен от злости. – Ублюдок проклятый. Нравится, что получилось? Ждешь, когда я дождусь ее смерти или произнесу те слова, которых она так ждет? Что, по-твоему, должно произойти в этот момент, а? Чтоб ты сдох прямо на своем пафосном троне вместе со своими идиотскими идеями!
– С кем ты говоришь? – я тянусь к нему и с осторожностью беру за руку. Удивительно, но Мертаэль и не думает оттолкнуть меня в сторону. – И при чем тут мои глаза?
Будто только сейчас он вспомнил, что я до сих пор здесь. Сообразил, что мы все еще стоим посреди перевернутой вверх дном кухни. Ярко-красные глаза тухнут на мгновение, превращаются в бледно-бордовые, а напряженные до этого момента плечи расслабляются, руки безвольно повисают вдоль тела. Лишь на мгновение.
Мертаэль быстро приходит в себя, трясет головой и выпрямляется, глядя на меня сверху вниз.
Не вздумай сейчас исчезать, понял? Не смей оставлять меня одну, когда я впервые увидела тебя настоящим! Ты ничем от меня не отличаешься, разве что фокусы показывать умеешь, и даже не думай теперь это отрицать!
Честно говоря, я не уверена, что научилась четко передавать ему свои мысли.
