– Я могу прикончить тебя здесь и сейчас, – Мертаэль преодолевает расстояние между нами одним широким шагом и нависает надо мной, упираясь руками в стену по обе стороны от лица. – И мне не придется переступать через себя. Как тебе такой расклад, м? Ты была к этому готова, когда решила поболтать о любви?
– Так прикончи, – говорю я смело.
Я тоже умею злиться, и теперь мне хочется поставить Мертаэля на место, показать, что он не единственный, кто может вести в этой игре. Вперед, пусть делает что хочет, жизнь он мне все равно попортил знатно. И сегодня я готова даже погибнуть, лишь бы избавиться от назойливого стрекота в голове: одинока, нелюбима, ни на что не способна, бесполезна.
Несколько секунд Мертаэль глухо рычит, глядя мне в глаза, и кажется, будто сейчас наша история и впрямь закончится. Он щелкнет пальцами и заставит меня исчезнуть, а может, разорвет мне глотку зубами или вонзит когтистые пальцы прямо в грудь – вырвет сердце, каким я посмела полюбить такое отвратительное существо. Но ярость во взгляде сменяется отчаянием, ненавистью, а затем – обреченностью.
И такого взгляда я не замечала у него никогда. А потом Мертаэль целует меня – резко, горячо и так безрассудно, словно еще секунда, и он лишится этого права навсегда. Исчезнет. Растворится в пространстве, как делает обычно. Я обвиваю его шею руками, прижимаюсь к нему всем телом и отвечаю, насколько хватает дыхания. На глаза наворачиваются слезы.
До чего же все это неправильно. Больно. Странно. Разве так должны чувствовать себя влюбленные?
– Какая же ты дура, Сильвия.
От его шепота мурашки по коже, но я не в состоянии и пальцем пошевелить, да и момент портить не хочется. Я впервые вижу Мертаэля таким открытым, таким человечным. И оттого еще более странно, что он крепко прижимается своим лбом к моему, что так тяжело и шумно дышит.
– Ты же ничего не знаешь. Не понимаешь, о чем просишь.
– Так расскажи мне. Расскажи, почему ты ведешь себя как последняя скотина. Почему это мое желание выбивается из списка таких же. Или почему, черт побери, у тебя такое странное имя. Зачем ты вообще мне его назвал? Продолжал бы делать вид, что я язык об него сломаю. Из-за тебя у меня ничего не осталось, за мной по пятам ходит полиция, и скоро я вылечу из колледжа. Не думаешь, что я имею право знать хоть что-нибудь?
И Мертаэль смотрит на меня как на круглую идиотку. Вскидывает брови на мгновение, а потом вдруг смеется – громко, надрывно, все с тем же отчаянием.
Да что с ним происходит?
Голос в голове, такой знакомый и такой чужой одновременно, вместе со смехом сливается в надрывный крик души. Я не слышу его, но чувствую – внутри и снаружи одновременно, как особо громкие басы в клубе, когда музыку врубают на полную. И теперь мне становится по-настоящему страшно. Глядя, как Мертаэль нервно посмеивается, выпрямившись во весь рост и запрокинув голову, я невольно делаю шаг назад.
Исполнит ли он мое последнее желание? И во что может превратить его любовь? Честно говоря, я понятия не имею, но набираю полную грудь воздуха, плотно жмурюсь и шагаю обратно. Все быстрее и быстрее, пока наконец не обнимаю Мертаэля поперек торса.
Он мгновенно умолкает.
Пусть прикончит меня. Или загипнотизирует. Я не сдамся и от своего желания не откажусь. Там, за надменностью и самоуверенностью, за массивными рогами и острыми когтями, скрывается такое же до ужаса одинокое существо, как и я.
И никогда больше я его не отпущу.
Мое самое сокровенное желание – любовь, и мне хочется, чтобы Мертаэль полюбил меня в ответ. Неважно, что придется для этого сделать и чем пожертвовать. Разве я не отдала достаточно, чтобы наконец добиться любви? Хоть от кого-нибудь, пусть даже призванного из глубин Ада демона.
Да плевать, честное слово.
Он именно тот, кто мне нужен. Ведь правда?
Сердце болезненно сжимается, и я уверена: ошибки быть не может. Кем бы ни был Мертаэль, как бы сильно ни хотелось ненавидеть его всем сердцем – как несколько месяцев назад, когда он удерживал меня рядом одной лишь демонической привлекательностью и страхом смерти, – у меня не выходит.
Никогда я не знала настоящей любви. Читала о ней в книгах, видела на больших экранах, замечала блеск в глазах знакомых, но… Любовь должна быть взаимной, иначе это и не любовь вовсе.
