Стук в дверь прозвучал как гром. Резко остановившись, молодая Графиня направила свой взгляд в сторону шума. Ведь по её приказу, Арина вошла, не дожидаясь разрешения. Присев в реверансе, она опустила глаза и сказала:
— Господин Граф дома.
— Хорошо, можешь идти отдыхать. На сегодня твои услуги мне не потребуются. — сдержано ответила девушка, теребя тонкими пальцами платок.
— Как прикажете. Доброй ночи. — ответила служанка, после чего покинула комнату Госпожи.
Оставалось выждать совсем немного. Понимая что мужчине нужно время дабы приготовиться ко сну, она вернулась к томительному ожиданию и к хождению кругами. Шелест песчинок в перевёрнутых часах притягивал взгляд, но время тянулось мучительно долго. Когда в стеклянной колбе осталось не больше трети, молодая Графиня застегнула халат и взяв в руку изящный подсвечник с одной свечой, вышла.
Дорогу в покои Роберта она узнала заранее, не желая привлекать внимание слуг. Мрачные коридоры дома, с каждым шагом усиливали её желание вернуться к себе. В дрожащем пламени было видно не так уж и много.
«Надо просто это сделать! Ради семьи, ради себя!»
Оказавшись напротив заветной двери, Талина оставила свечу на полу и выдохнув взялась за прохладную ручку. Приоткрыв дверь, она сделала шаг. Первая комната была погружена во Тьму, но из другой, виднелся свет каминного огня. Прикрыв за собой дверь, девушка поддалась вперёд. Казалось, что сердце билось уже не только в груди. С каждым шагом всё больше крепло ощущение, что жизненно важный орган за всё время пути был разорван на мелкие кусочки, каждый из которых отбивал собственный ритм. Эта вибрация ощущалась во всём теле.
Роберт стоял возле обеденного стола. Тёмные штаны простой ткани были слишком свободными, босые ступни утопали в мягком ворсе ковра, а белая рубашка была полностью расстёгнута. Он стоял с бокалом вина, погрузившись в чтение.
— Мне кажется я ясно выразился. — ставя бокал на стол, устало произнёс он так и не повернувшись.
На ходу расстёгивая пуговицы, Талина постепенно приближалась к супругу. Желание сбежать становилось всё сильнее, в шаге от Роберта она позволила тяжёлому халату упасть, а сама прижалась к сильному телу. Прижалась именно в тот момент, когда он всё же решил повернуться.
Было страшно посмотреть на него, но иначе было нельзя. Медленно подняв голову, молодая Графиня подтянулась на цыпочках в попытке утолить бушующий внутри ураган. Мгновения отмеряли множественные удары осколков сердца, но казались вечностью. Пути назад уже не было, и девичьи губы робко прикоснулись к губам мужчины.
«Это всего лишь поцелуй» — напомнила она себе, ещё раз повторив что супруг нисколько не волнует её душу. Вот только ноги не слушались, будто приросли к полу.
Руки мужчины опустились ей на талию, привлекая к себе. От этого движения Талине стало не по себе, из-за чего возникло желание оттолкнуть его. Руки было уже поднялись, но Роберт сжал ее еще крепче, окружая своей силой. Он показывал свою власть, но мягко. Эта сила, не только грела, но и утешала. Соблазняла и влекла в ловушку. В невероятно притягательный плен, попав в который, выбраться она бы уже не смогла. Больше всего на свете, Талина боялась что у неё появятся чувства к собственному мужу, ведь если это случиться, она потеряет себя. Идея сохранить разум и контроль держала её всё это время, помогала находить выход даже из казалось бы безвыходной ситуации. Из контроля состояла вся её жизнь и потерять его было страшно.
Девушка никогда не могла представить чтобы её держали, сжимали в объятиях, ограничивали свободу. Контролировали. И все же, когда Роберт привлек её к себе, всё желание сопротивляться куда-то улетучилось. Приходилось бороться с предательским порывом забыться и растаять в его руках.
«Я полностью осознаю что делаю! Это только для продолжения рода.» — упрямство помогало удерживать контроль, но с каждым мгновением это становилось всё сложнее.
А поцелуй продолжался, становясь все более требовательным. Какой-то частью сознания Талина была потрясена и шокирована, обнаружив, что ее переиграли. Уже не она вела эту игру, из ведущей, она превратилась в ведомую. Следовала зову огня, что разгорался всё больше.
Её перехитрили и лишили привычного ледяного щита и невозмутимости. Насильно бросили в мир волнующих ощущений и чувственного голода. Каждое движение его губ, каждый выпад языка вызывали горячие волны желания. Растапливая стальную решимость.
