Разлитое в комнате желание электризовало все тогда, и теперь оно ощущалось каждой клеточкой. Не просто сексуальное, но желание завершенности. Она чувствовала это в той же мере, что и он. Завершенность.
– Но разве существует в жизни на самом деле такая штука, как вторая попытка?
У двери стоял Людовик. Марк прибавил громкость, и Людовик растаял. Верно, он сюда не вписывался тогда.
Но не теперь. Он не был упущенным шансом. В отношении него ей как раз нужно было кое-что предпринять.
Марк все еще ждал. И это тоже было просто. Она открыла рот и выпустила наружу тот прежний смех.
– Уверена, что хочешь так поступить? – серьезно спросил он. – Искала меня, искала, все эти годы, и теперь вот нашла снова. Не хочется ли тебе спасти меня на этот раз? Ты бы могла.
В мгновение нерешительности перед ней проносятся картины. Два десятилетия с гаком бесконечного шоу, ее жизнь, его жизнь, их жизнь, набегами, мимолетными связями, маленькая прогулка, растянувшаяся в марафон.
– Спаси меня, – попросил Марк с точно отмеренной долей мольбы в голосе. – Я не хочу оставаться таким. Если бы хотел, неужели ты думаешь, что тебе пришлось бы так легко?
Они стояли, распластавшись по стене в темном коридоре. Сильная рука Марли прижимала его грудь. Гейб ждал, какой раздастся теперь голос.
– Теперь будет все по-другому, – прошептала Марли. – Ты готов?
– К чему? – спросил он в замешательстве.
– Лучше подготовься. Сейчас начнется.
Прежде чем он смог возразить, она схватила его и выставила в дверной проем.
Он смотрел на стоявшую на парапете платформы двадцать второго этажа Джину. На ней была надета сбруя, но шнуры на этот раз к парапету прикреплены не были. Ринувшись вниз, она теперь упадет по-настоящему.
По-настоящему? Неужели тут может что-нибудь быть по-настоящему?
О, да; несколько по-другому, возможно, но не менее реально, виртуальное падение и виртуальный удар, но когда она ударится о землю внизу, эффект будет иметь реальное значение.
Знала ли она об этом?
Сказать определенно было нельзя. Похоже, что она и знала, и не знала одновременно, и что-то подсказывало ему, что она примет любой исход.
Гейб нахмурился: а это тут откуда? И шагнул к Джине.
– Пол заминирован, – как ни в чем не бывало заявила Карита.
Джина оглянулась на него через плечо, одновременно встретившись с ним взглядом и как бы посмотрев сквозь него. Интересно, а что она видела? Каким был ее контекст?
Да, но если ей все представлялось одним, а ему – другим, тогда каков был настоящий контекст? Его жгло нетерпение и чувство безысходности. Как ему угадать, что следует делать?
– То, что правильно, – сказала Джина. – Как насчет того, чтобы поквитаться?
Поквитаться? Он едва не рассмеялся. Идея равновесия, равенства и Джина были несовместимы.
Непривязанные концы шнуров слегка колебались на ветру.
– Решай скорее. Я ведь все равно полечу, только либо сама прыгну, либо ты меня толкнешь.
«Нет, это неправильно», – металось у него в голове, но сказать ей об этом способа не было. В ее контексте не находилось таких слов.
– Становится поздно, вертун, – сказала Марли. Теперь ее голос звучал как-то не совсем обычно. – Уже понял, что спорить тут нельзя. Что дальше?
Он повернулся туда, где, как он считал, должна была находиться Марли, и на него нахлынула волна образов.
Разлитое на платформе желание электризовало все. Джина начала отворачиваться от него. Сцена перед ним затуманилась и на короткий миг превратилась в дугу каменистого берега озера. Но не успел он удивиться, как снова очутился на платформе, где Джина уже сгибала колени для прыжка.
Откуда-то донесся чей-то смех.
Он отмахнулся от этой мысли.
