Искусство как опыт полностью

Кроме того, когда такие границы проведены, теоретики, их придумавшие, обнаруживают необходимость сделать исключения и ввести некие промежуточные формы, утверждая даже, что некоторые искусства являются смешанными, например, танец, оказывающийся одновременно и пространственным, и темпоральным. Поскольку в природе каждого объекта искусства быть самим собой, единым и единичным, такое понятие о «смешанном» искусстве можно уверенно считать сведением к абсурду всего стремления к строгой классификации. Как поступить таким классификациям с горельефной и барельефной скульптурой, с мраморными намогильными фигурами, фигурами, вырезанными на деревянных дверях или отлитыми в дверях из бронзы? Что они скажут о резных капителях, фризах, карнизах, навесных куполах, балках? Как в такие классификации впишутся малые искусства, например: работы из слоновой кости, алебастра, гипса, терракоты, серебра и золота, железные орнаменты на балках, указателях, петлях, экранах и решетках? Является ли одна и та же музыка нерепрезентативной, когда она исполняется в концертном зале, и репрезентативной, когда она составляет часть службы в церкви?

Попытка составить жесткую классификацию и определение не ограничивается искусствами. Похожий метод применялся и к эстетическим эффектам. После того как сущность красоты определили, немало сил и изобретательности было потрачено на перечисление различных ее видов, а именно возвышенного, гротескного, трагического, комического, поэтического и т. д. Конечно, существуют определенные реалии, к которым такие термины применимы в качестве имен собственных, используемых для разных членов семейства. Специалист может сказать о возвышенном, красноречивом, поэтическом, юмористическом нечто такое, что усиливает и проясняет восприятие объектов в их конкретности. Возможно, прежде чем увидеть Джорджоне, сначала стоит понять, что означает лиричность, а прежде чем услышать главную тему Пятой симфонии Бетховена, – четко осознать, чем может и чем не может быть сила в искусстве. Но, к сожалению, эстетическая теория не стала довольствоваться прояснением качеств как акцентированных элементов в индивидуальных целостностях. Она превратила прилагательные в существительные, а потом начала диалектическую игру с полученными таким образом жесткими понятиями. Поскольку на основе принципов и идей, определяющихся вне самого эстетического опыта, может возникнуть только жесткая понятийная структура, все попытки такого рода могут быть использованы в качестве ярких примеров «умозрительных фантазий».

Если, однако, рассматривать такие термины, как живописное, возвышенное, поэтическое, безобразное и трагическое, в качестве обозначения тенденций, а потому и прилагательных, наподобие таких слов, как «милый», «сладкий» или «убедительный», мы вернемся к тому факту, что искусство – это качество деятельности. Как и любой модус деятельности, оно определяется движением в том или ином направлении. Между этими движениями можно провести такие различия, что наше отношение к данной деятельности станет разумнее. Тенденция, движение осуществляется в определенных границах, задающих его направление. Однако тенденции опыта не имеют внешних границ, которые были бы математическими линиями без толщины и ширины. Опыт слишком богат и сложен, чтобы столь точное межевание было возможным. Границы тенденций – скорее полосы, чем линии, а качества, их характеризующие, образуют спектр, поскольку на них невозможно наклеить ярлыки.

Следовательно, кто угодно может выбрать какие-то литературные пассажи и уверенно сказать, что это проза или поэзия. Но такое распределение качеств не означает, что есть одна вещь, называемая поэзией, и другая – называемая прозой. Оно означает ощущаемое качество движения по направлению к некоему пределу. А потому качество существует во многих степенях и формах. Некоторые из его меньших степеней проявляются в неожиданных местах. Элен Паркхерст приводит следующую цитату из прогноза погоды: