Однако фундаментальная ошибка состоит в смешении физического продукта с эстетическим объектом, представляющим собой то именно, что воспринимается. В физическом отношении статуя – это кусок мрамора, и больше ничего. Она статична и, если не принимать в расчет постепенного разрушения, обусловленного самим ходом времени, неизменна. Однако нелепо отождествлять физическую глыбу со статуей, являющейся собственно произведением искусства, а краски на холсте – с картиной. Что тогда говорить об игре света на здании, вызванной постоянной сменой теней, интенсивностей, цветов и бликов, переходящих с одного места на другое? Если бы здание или статуя были статичными не только в физическом плане, но и в восприятии, они были бы настолько мертвы, что глаз не останавливался бы на них, а соскальзывал. Дело в том, что объект воспринимается только в накапливающейся серии взаимодействий. Глаз, как главный орган всего существа в целом, производит претерпевание, обратное воздействие; оно, в свою очередь, требует другого акта зрения, добавляющего новое значение и новый смысл. Так этот процесс и развивается – в непрерывном построении эстетического объекта. Неисчерпаемость (если так можно сказать) произведения искусства является производной от этой непрерывности полного акта восприятия. «Моментальное видение» – отличное определение восприятия, эстетичное в столь незначительной мере, что оно даже не может считаться восприятием.
Мне представляется, что архитектурные постройки дают возможность окончательно свести к абсурду разделение пространства и времени в произведениях искусства. Если нечто действительно существует в модусе «занимания пространства», то это здание. Однако даже маленькая хижина может быть предметом эстетического восприятия только в том случае, если в игру вступают темпоральные качества. Собор, какого бы размера он ни был, производит моментальное впечатление. Полное качественное впечатление возникает, как только он взаимодействует с организмом за счет зрительного аппарата. Однако это лишь субстрат и рамка для непрерывного процесса взаимодействий, производящего обогащающие и определяющие элементы. Торопливый посетитель способен на эстетическое восприятие Святой Софии или Руанского собора не в большей мере, чем автомобилист –
Может показаться, что я слишком долго задерживаюсь на довольно маловажном тезисе. Однако следствия, выводимые из приведенного отрывка, касаются всей проблемы искусства как опыта. Моментальный опыт невозможен и биологически, и психологически. Опыт – это продукт, можно даже сказать побочный продукт, непрерывного и накапливающегося взаимодействия органического субъекта с миром. Нет другого основания, на котором можно было бы построить эстетическую теорию и критику. Когда индивид не дает в полной мере срабатывать этому процессу, он в точке остановки начинает дополнять опыт произведения искусства не связанными с ним частными понятиями. Проблемы эстетической теории и критики довольно точно описываются следующими строками:
Когда непрерывно развертывающийся процесс накапливающегося взаимодействия и его результат не принимаются во внимание, объект видится только в своей части, тогда как остальная теория становится субъективными фантазиями, а не органичным развитием. Он останавливается уже после первого восприятия частичной детали: остальной процесс носит исключительно мозговой характер, представляясь односторонним занятием, чей импульс приходит лишь изнутри. Он не включает стимулы, которые бы поступали от среды, замещая фантазию взаимодействием с субъектом[40].