Так или иначе, разделение искусств на пространственные и темпоральные пришлось восполнить другой классификацией, а именно делением на репрезентативные и нерепрезентативные искусства, в котором архитектура и музыка ныне относятся к последнему роду. Аристотель, разработавший классическую концепцию репрезентативности искусства, смог по крайней мере избежать дуализма такого деления. Он трактовал понятие подражания в более широком и разумном ключе. Так, он объявил, что музыка –
Архитектура не является репрезентативной, если мы под репрезентацией имеем в виду воспроизведение естественных форм ради собственно копирования. Так, некоторые авторы полагали, что соборы «представляют» высокие деревья в лесу. Однако архитектура не просто использует естественные формы, арки, колонны, цилиндры, прямоугольники и части сфер. Она выражает их характерное воздействие на наблюдателя. Объяснение того, что могло бы представлять собой здание, не использующее и не представляющее естественные энергии гравитации, давления, порыва и т. д., следует оставить тем, кто считает архитектуру нерепрезентативной. Но архитектура не составляет сумму представлений этих качеств материи и энергии. Она выражает устойчивые ценности коллективной человеческой жизни. То есть она «представляет» воспоминания, надежды, страхи, цели и священные ценности тех, кто строит, чтобы создать дом для семьи или алтарь для богов, чтобы устроить место для законотворчества или поставить заслон неприятелю. Тайной останется и то, почему мы называем здания дворцами, замками, домами, ратушами и форумами, если архитектура не является предельным выражением человеческих интересов и ценностей. Если не увлекаться головными фантазиями, совершенно очевидно, что каждая важная постройка – это сокровищница хранимых воспоминаний и в то же время памятник, запечатлевший заветные надежды на будущее.
Кроме того, отделение архитектуры (и в этом плане также и музыки) от таких искусств, как живопись и скульптура, приводит к полной неразберихе в историческом развитии искусств. Скульптура (относящаяся к репрезентативным искусствам) веками считалась органической частью архитектуры – достаточно посмотреть на фризы Парфенона или на резные изображения в Линкольнском и Шартрском соборах. Также нельзя сказать, что ее все большая независимость от архитектуры – сегодня статуи разбросаны по паркам и общественным площадям, а бюсты ставятся на пьедесталы в помещениях, и так уже загроможденных, – совпала с реальным прогрессом в самом искусстве скульптуры. Живопись первоначально существовала на стенах пещер. Долгое время она оставалась декорацией храмов и дворцов, внутренних или внешних стен. Фрески были призваны внушать веру, поддерживать благочестие и наставлять верующего, рассказывая ему о святых, героях и мучениках его веры. Когда в готических строениях осталось мало места для стенописи, их место заняли витражи и живопись на панно, остававшиеся частями архитектурного целого в той же мере, что и резьба на алтаре и запрестольной перегородке. Когда представители знати и богатейшие купцы начали собирать живопись на холсте, они использовали ее для украшения стен, поэтому подчас полотна обрезали, чтобы они лучше подходили для этой цели. Музыка связывалась с песней, а разные ее жанры были приспособлены под потребности критических событий, таких как смерть, свадьба, брак, религиозная служба и празднование. По прошествии определенного времени и живопись, и музыка перестали служить этим частным целям. Поскольку все искусства стремятся в полной мере использовать свои медиумы, достигая независимости, этот факт лучше использовать для доказательства того, что ни одно искусство не является подражательным в буквальном смысле слова и необходимо для проведения между ними четких и строгих границ.