Искусство как опыт полностью

Ошибка теории искусства как симуляции или иллюзии проистекает, следовательно, не из того, что в эстетическом опыте нет элементов, на которых она построена. Ее ошибочность определяется тем, что, обособляя одну составляющую, она явно или неявно отрицает все остальные, не менее существенные, элементы. Независимо от того, насколько имагинативен материал, используемый для произведения искусства, он выходит из состояния грезы, чтобы стать материей произведения искусства, только тогда, когда он упорядочивается и организуется, и этот результат достигается лишь в том случае, когда отбор и развитие материала управляется определенной целью.

Характерным для мечты или грезы является отсутствие контроля со стороны цели. Образы и идеи следуют друг за другом по их собственной прихоти, и прихотливость их следования, оцениваемая чувством, – единственный способ управления ими. Говоря на философском языке, материал в таком случае является субъективным. Но эстетический продукт возникает тогда лишь, когда идеи перестают парить в пустоте и воплощаются в объекте, а тот, кто переживает в своем опыте произведение искусства, теряет себя в посторонних мечтаниях, только если его образы и эмоции не привязаны к объекту, причем в смысле слияния с материей этого объекта. Недостаточно того, что они могут вызываться объектом: чтобы составить опыт объекта, они должны быть насыщены его качествами. Насыщение означает настолько полное погружение, что качества объекта и вызванных им эмоций не должны существовать раздельно. Произведения часто служат началом для действительно приятного опыта, и порой такой опыт стоит пережить, даже если мы не хотим потакать бессмысленной сентиментальности. Однако подобный опыт не становится приносящим удовольствие восприятием объекта только потому, что он им вызван.

Значение цели как управляющего фактора в производстве и оценке часто упускают, поскольку цель отождествляют с благими пожеланиями или с тем, что порой называют мотивом. Но цель существует только в категориях предмета. Опыт, породивший такое произведение, как «Радость жизни» Матисса, является в высшей степени имагинативным – сцены, представленной на картине, в реальности никогда не было. Это лучший довод в пользу теории искусства как грезы. Однако имагинативный материал не остался и не мог остаться грезой, независимо от того, каково его происхождение. Чтобы стать материей произведения, его нужно было понять в плане цвета как медиума выражения; парящий образ и чувство танца необходимо было перевести в ритмы пространства, линии, распределения света и цвета. Объект, выраженный материал, не просто осуществленная цель, как объект он с самого начала сам является целью. Даже если бы мы должны были предположить то, что образ впервые предстал автору в реальном сновидении, все равно его материал было необходимо организовать на уровне объективных материалов и операций, непрерывно двигавшихся к развязке в картине как публичном объекте общего мира.

В то же время цель наиболее органично включает в свое осуществление и индивидуального субъекта. Именно в цели, преследуемой индивидом, он полнее всего показывает и осуществляет свою внутреннюю субъективность. Контроль субъекта над материалом – это управление, осуществляемое не просто сознанием, это управление самой личностью, обладающей сознанием. Всякий интерес – это отождествление субъекта с определенным материальным аспектом объективного мира, природы, включающей в себя и человека. Цель – такое отождествление в действии. Ее осуществление в объективных условиях и благодаря им – проверка ее состоятельности. Способность цели преодолевать и использовать сопротивление, распоряжаться материалами – и есть раскрытие структуры и качества цели. Ведь, как я уже сказал, объект, создаваемый в конечном счете, – это и есть цель как осознанный результат и осуществленная актуальность.

Полное объединение того, что в философии различается как субъект и объект (или, говоря проще, организма и среды), – качество всякого произведения искусства. Полнота такого объединения служит мерой эстетического достоинства. Дело в том, что недостаток произведения всегда в конечном счете можно возвести к избыточности одной стороны или другой, каковая избыточность вредит объединению материи и формы. Подробная критика теории симуляции не требуется, поскольку она основана на пренебрежении единством произведения искусства. Она прямо отрицает или неявно игнорирует отождествление с объективным материалом и то конструктивное действие, которое составляет саму сущность произведения искусства.