Мы многое унаследовали от культур прошлого. Влияние греческой науки и философии, римского права, религии, имеющей еврейский источник, на наши современные институты, верования и образы мысли и чувства известно настолько хорошо, что вряд ли о нем следует специально упоминать. К этим факторам присоединились две силы, которые возникли относительно недавно, составив саму «современность» сегодняшней эпохи. Двумя этими силами стали, с одной стороны, естествознание и его применение в механизированной промышленности и торговле и, с другой, использование нечеловеческих источников энергии. Соответственно, вопрос о месте и роли искусства в современной цивилизации заставляет обратить внимание на его отношения к науке и к социальным следствиям машинной промышленности. Обособление искусства, наблюдаемое сегодня, нельзя рассматривать в качестве изолированного феномена. Оно является одним из проявлений дисгармоничности нашей цивилизации, вызванной этими новыми силами – новыми настолько, что установки, им свойственные, и их следствия не были усвоены в качестве составных частей опыта.
Вместе с наукой пришла совершенно новая концепция физической природы и нашего отношения к ней. Но эта новая концепция встала рядом с той концепцией мира и человека, которая является наследием прошлого, в особенности христианской традиции, оформившей типично европейское социальное воображение. Вещи физического мира и вещи нравственного царства отделились друг от друга, тогда как в греческой и средневековой традиции они были тесно связаны, пусть даже их единство в два этих периода достигалось разными средствами. Современное противопоставление, с одной стороны, духовных и идеальных составляющих нашего исторического наследия и, с другой, структуры физической природы, раскрываемой наукой, стало исходным источником различных видов дуализма, сформулированных философией вслед за Декартом и Локком. Эти формулировки, в свою очередь, отражают конфликт, общий для современной цивилизации. С определенной точки зрения проблема восстановления органического места искусства в цивилизации напоминает проблему реорганизации нашего наследия прошлого и идей современного знания в согласованное и внутренне связанное имагинативное единство.
Проблема эта настолько остра, она оказывает настолько обширное влияние, что любое решение, какое только можно предложить, остается наброском, который в лучшем случае может быть реализован лишь самим ходом вещей. Научный метод, как он практикуется сегодня, слишком нов, чтобы его можно было натурализовать в опыте. Пройдет немало времени, прежде чем он настолько пропитает собой глубинные слои нашего разума, что станет неотъемлемой частью безусловной веры и установки. До этой поры и метод, и его выводы будут оставаться епархией специалистов, а общее влияние они будут оказывать только за счет внешнего, более или менее разрушительного воздействия на мнения, а также за счет столь же внешнего практического приложения. Но даже и сегодня пагубное влияние науки на наше воображение скорее преувеличивается. Верно то, что физика лишает свои объекты качеств, наделяющих повседневные объекты и сцены их остротой и ценностью, а потому в научном изложении мир лишается черт, всегда составлявших его непосредственную ценность. Однако мир непосредственного опыта, где действует искусство, остается ровно тем же, каким он был всегда. И точно так же тот факт, что физика представляет нам объекты, совершенно равнодушные к человеческим желаниям и стремлениям, нельзя использовать для указания на неизбежную смерть поэзии. Люди всегда осознавали то, что многие вещи на сцене, где проходит их жизнь, враждебны человеческим целям. Нет такой эпохи, когда бы массы обездоленных удивились замечанию о том, что окружающий мир безразличен к их надеждам.
Наука, показывающая то, что человек – часть природы, способна оказать скорее благоприятное, чем негативное воздействие на искусство, если понять истинное внутреннее значение этого факта и если не интерпретировать его в противопоставлении с верованиями, доставшимися нам из прошлого. Ведь чем ближе человек к физическому миру, тем яснее то, что его побуждения и идеи осуществляются природой, находящейся внутри него самого. Человечество в своих жизненно важных действиях всегда поступало в соответствии с этим принципом. Наука же предоставляет такому действию интеллектуальную поддержку. В той или иной форме чувство отношения между природой и человеком всегда было духом, оживляющим искусство.