Джузеппе Евангелисти – образцовый пример человека «до», «во время» и «после» увлечения не очень благородной «профессией» расхитителя гробниц. Десятилетиями, до своего сердечного приступа среди красот Этрурии, он снабжал дровами две деревни на озере Больсена, Марта и Каподимонте, в месте рождения Джулии Фарнезе, любовницы папы Александра VI. Но по выходным… Он начал очень рано, когда еще почти ничего не знал: «Я проучился до восьмого класса; про этрусков я знал только то, что они были. Парень на три года старше меня спросил: “Хочешь разбогатеть?” Я не понял. На следующий вечер, в три, я пошел на поле. С большой булавкой. Парень ищет, сует эту булавку в землю, что-то слушает. Через полчаса он подзывает нас к себе. Копаешь метр – там саркофаг из туфа[181]. Добраться до него – тяжелая работа; там полно воды: даем ведро крестьянину, и он ее потихоньку сливает. Вот и «шоколад» показался – мы так называем твердую темную слизь, которая образуется сверху. Мы не знали, что все стоящее находится вокруг саркофага, и поэтому искали внутри. Получили три маленьких терракотовых флакончика для духов, десять на пять сантиметров, и бронзовую голову льва величиной с кулак. Пожалуй, один из самых красивых экспонатов, которые я когда-либо видел, но пока я не знал, как это оценить. Заделали дыру через пять часов, поехали домой втроем на Веспе». Через несколько дней вечером на площади тот парень сказал ему: «Я должен тебе денег за ту ночь». Евангелисти спрашивает: «Неужели это правда кто-то купил? Он дал мне 15 тыс. лир. За рубку дров я получал две с половиной тысячи лир в месяц».
Со временем «воскресный расхититель гробниц» обучался этому навыку. В выходные к нему домой захаживали профессионалы «из города» за новым товаром. Он понимал, что должен также немного обучиться и искусству реставрации.
«Они хотели, чтобы экспонаты были в идеальном состоянии; впрочем, изящные предметы я не трогал: их предоставляли другие». Он создал карту посещенных гробниц. Его «царство» – не очень большой некрополь Бизенцио, в котором хранилось много ваз, но еще чернофигурных. Он также вел счет заработка. «Обычно мы работали втроем». Евангелисти не чувствовал себя виноватым: «Раскопки – преступление по закону, но не для людей, которые здесь живут. Я был осторожен, старался не причинять вреда. Никаких возражений: мне разрешили работать. В Каподимонте копали все, кроме священника, но даже за него я бы не поручился. С 1975 года, если нужно было кого-то найти, следовало идти в некрополь, а не на главную площадь. Мода продержалась 15 лет». Вечером он работал дома: сам клеил, изучал, читал древние тексты. «Два года назад кое-кто приехал и одолжил нам более мощный металлоискатель». Он обещал себе остановиться «в первый раз, когда со мной что-нибудь случится»; а пока продолжал. И продолжал он 40 лет.
«С Медичи я познакомился примерно в 1980 году: он искал для меня посредника. Я видел его, должно быть, три раза и продал ему, наверное, предметов 12: он покупал только вещи высокого уровня, а мы такие находили очень редко». У Евангелисти была и своя этика: «Мне не нравились те, кто покупал этрусские предметы, чтобы использовать их в качестве подставки для мыла в ванной, свадебного подарка и тому подобного. Это предметы 2500-летней давности, со своей историей и прошлым. К ним должно быть достойное отношение». Статистика его рукописей говорит о расхищении 50 могил каждые 12 месяцев: найдено 500 предметов, заработано 50 тысяч евро. «Я занимался реставрацией, продажей и поиском мест; остальные помогали копать. Но я всегда делил добычу на три равные части». Пока он не нашел последнюю вазу, самую красивую. Именно она сыграла роковую роль в его жизни.