Вдохновившись картиной Поля Гогена «Кафе в Арле» (сейчас находится в собрании ГМИИ им. А. С. Пушкина в Москве), Ван Гог принялся за написание «Арлезианки», которая изначально появилась в виде у́гольного наброска. Нидерландский художник писал коллеге из Франции: «Бесконечно рад, что Вам нравится портрет арлезианки, сделанный точно по Вашему рисунку. Я старательно и уважительно пытался соблюсти верность ему, взяв на себя, однако, смелость с помощью красок интерпретировать сюжет на свой лад, но, конечно, в том же трезвом духе и стиле, в каком выполнен названный выше рисунок. Портрет представляет собой, так сказать, обобщенный тип арлезианской женщины; такие обобщения – явление довольно редкое. Прошу Вас рассматривать мою картину как нашу совместную работу и плод нашего многомесячного сотрудничества в Арле»[28].
Поль Гоген. «Кафе в Арле» (1888). Москва, ГМИИ им. А. С. Пушкина
На картине, достигающей полуметра в ширину, изображена Мари Жюлиан – жена Жозефа-Мишеля Жину, владельца привокзального кафе, которое Винсент посещал чуть ли не каждый день. На портрете ей около 40 лет. Ван Гог написал пять версий картины, но одна оказалась утеряна – возможно, это был подарок супругам Жину. Два других полотна сейчас находятся в Метрополитен-музее в Нью-Йорке и в Музее Орсе в Париже, и еще одно было продано на аукционе Christie’s в 2008 году за 40 млн долларов. Картина, как писал художник из лечебницы Сен-Поль де Мозоль, помогала ему справляться с первыми приступами депрессии – психическим расстройством, которым страдала и сама Мари, отсюда и видимая на полотнах симпатия. Неслучайно это слово восходит к греческому συμπάθεια – «сочувствие», «совместное страдание».
Картина также повествует о странных дружеских отношениях. Первая необычная дружба возникла между Ван Гогом и Гогеном. Они работали вместе всего два месяца, как вдруг Винсент напал на коллегу, размахивая бритвой, которой после отрезал себе ухо. Другие – довольно странные – приятельские отношения завязались между Ван Гогом и владельцами «Кафе де ла Гар». Через пять месяцев после окончания работы над «Арлезианкой» владельцы кафе вместе с 28 жителями Арля написали коллективное обращение, в котором просили власть имущих отправить художника в тюрьму, поскольку «он не владеет собой, пьет чрезмерно, отчего приходит в такое возбужденное состояние, что перестает осознавать, что делает и говорит».
Винсент рассказал об этой петиции Тео. Художник писал, что для него это был удар: «…каким ударом обуха по голове оказалось для меня то, что здесь так много подлецов, способных всей стаей наброситься на одного, да еще больного человека…» Кажется, он не знал, что двое друзей из «Кафе в Арле» также были замешаны в этом. Художник обменивался с ними письмами до самой смерти, наступившей 18 месяцев спустя. Италия приобрела «Арлезианку» у знаменитой лондонской галереи Мальборо в 1962 году для Национальной галереи современного искусства, директором которой была легендарная Пальма Букарелли[29]. Возможно, важную роль в принятии решения о покупке также сыграл Джулио Карло Арган.
Тень многочисленных краж уже давно нависала над «Садовником». Флорентийский коллекционер Густаво Сфорни обнаружил картину в Париже у знаменитого торговца искусством Поля Розенберга в 1910 году, когда художник еще не прославился в Италии. Сфорни умер в 1939 году, и коллекция перешла к его дяде Джованни Верузио. В нее входили многие произведения импрессионистов, более 40 полотен Джованни Фаттори, Джино Северини, Телемако Синьорини и др. Адвокат Верузио спас жемчужину коллекции от фашистов, спрятав ее в сене, а его жена Сандра – от наводнения на реке Арно. Когда картину привезли в Рим, красотой полотна восхитилась местная элита. Но Сандре не давали покоя воры: «Они безуспешно приходили пять раз, довольствуясь мехами и столовым серебром; летом я отнесла картину в банк».
В частности, для того чтобы решить эту проблему, в 1977 году картину за 600 млн лир приобрел римский галерист Сильвестро Пьеранджели. Как стало известно в 1983 году, он был посредником знаменитого швейцарского коллекционера Эрнста Бейелера (Марко Карминати писал: «Мальчик из книжного магазина стал продавцом Пикассо»). Итальянские власти были чересчур нерасторопны: в 1988 году Бейелер объявил о продаже картины за 14 млрд лир в коллекцию Пегги Гуггенхайм[30]. Процесс общеевропейского масштаба занял семь лет. Наконец, в 1995 году картина стала собственностью Италии – всего за €1,3 млн в придачу к судебным издержкам. Результат того стоил: полотно оказалось рядом с портретом мадам Жину.
Редкий холмос, обнаруженный у «Моцарта-солдата»