Года меняют наше тело,его сберечь не удаётся:что было гибким – затвердело,что было твёрдым – жалко гнётся.Смешон резвящийся старик,однако старческие шалости —лишь обращённый к Богу крик:нас рано звать, в нас нет усталости.Я курю в полночной тишине,веет ветер мыслям в унисон;жизнь моя уже приснилась мне;вся уже почти; но длится сон.Я в фольклоре нашёл враньё:нам пословицы нагло врут,будто годы берут своё...Это наше они берут!Увы, но облик мой и видпри всей игре воображенияуже не воодушевитдевицу пылкого сложения.Всегда бывает смерть отсрочена,хотя была уже на старте,когда душа сосредоточенана риске, страсти и азарте.Когда бессонна ночь немая,то лиц любимых вереница,мне про уход напоминая,по мутной памяти струится.Очень жаль, что догорает сигаретаи её не остановишь, но затохорошо, что было то и было это,и что кончилось как это, так и то.Уже куда пойти – большой вопрос,порядок наводить могу часами,с годами я привычками оброс,как бабушка – курчавыми усами.Мои слабеющие рукис тоской в суставах ревматическихтеперь расстёгивают брюкибез даже мыслей романтических.Даже в час, когда меркнут глазаперед тем, как укроемся глиной,лебединая песня козлаостаётся такой же козлиной.На склоне лет не вольные мы птицы,к семейным мы прикованы кроватям;здоровья нет, оно нам только снится,теперь его во снах мы пылко тратим.Во сне все беды нипочёми далеко до расставания,из каждой клетки бьёт ключомбылой азарт существования.Идея грустная и кроткаявладеет всем моим умишком:не в том беда, что жизнь короткая,а что проходит быстро слишком.Ровесники, пряча усталость,по жизни привычно бредут;уже в зазеркалье собралосьприятелей больше, чем тут.Вы рядом – тела разрушениеи вялой мысли дребезжание,поскольку формы ухудшениене улучшает содержание.Вокруг лысеющих сединпространство жизни стало уже,а если лучше мы едим,то перевариваем – хуже.Вдруг чувствует в возрасте зреломдуша, повидавшая виды,что мир уже в общем и целомпора понимать без обиды.Где это слыхано, где это видано:денег и мудрости не накопив,я из мальчишки стал дед неожиданно,зрелую взрослость оплошно пропив.Зачем вам, мадам, так суровострадать на диете учёной?Не будет худая коровасмотреться газелью точёной.Спокойно и достойно старюсь я,печальников толпу не умножая;есть прелесть в увядании своя;но в молодости есть ещё чужая.Иные мы совсем на склоне дней:медлительней, печальней, терпеливей,однако же нисколько не умней,а только осторожней и блудливей.
