Взлетая к небесам неторопливои высушив последнюю слезу,душа ещё три дня следит ревниво,насколько мы печалимся внизу.В местах не лучших скоро будеммы остужать земную страсть;не дай, Господь, хорошим людямсовсем навек туда попасть.Несхожие меня терзали страсти,кидая и в паденья и в зенит,разодрана душа моя на части,но смерть её опять соединит.К любым мы готовы потерям,терять же себя так нелепо,что мы в это слепо не веримпочти до могильного склепа.В игре творил Господь миры,а в их числе – земной,где смерть – условие игрыдля входа в мир иной.В период перевоплощения,к нему готовя дух заранее,в нас возникают ощущения,похожие на умирание.Как будто не случилось ничего,течёт вечерних рюмок эстафета,сегодня круг тесней на одного,а завтра возрастёт нехватка эта.О смерти если знать заранее,хотя бы знать за пару дней,то будет наше умираниеразнообразней, но трудней.На грани, у обрыва и предела,когда уже затих окрестный шум,когда уже душа почти взлетела —прощения у сердца просит ум.Я послан жить был и пошёл,чтоб нечто выяснить в итоге,и хоть уход мой предрешён,однако я ещё в дороге.Весь век я был занят заботой о плоти,а дух только что запоздало проснулся,и я ощущаю себя на излёте —как пуля, которой Господь промахнулся.<p>Жить беззаботно и оплошно – как раз и значит жить роскошно</p>Ушли и сгинули стремления,остыл азарт грешить и каяться,тепло прижизненного тленияпо мне течёт и растекается.Когда остыл душевный жар,а ты ещё живёшь зачем-то,то жизнь напоминает жанр,который досуха исчерпан.Уже мы в гулянии пылкомучастие примем едва ли,другие садятся к бутылкам,которые мы наливали.Покуда мы свои выводим трели,нас давит и коверкает судьба,поэтому душа – нежней свирели,а пьёшь – как водосточная труба.Мы столько по жизни мотались,что вспомнишь – и льётся слеза,из органов секса осталисьу нас уже только глаза.Нам не светит благодатьс ленью, отдыхом и песнями:детям надо помогатьдо ухода их на пенсии.Не сдули ветры и годани прыть мою, ни стать,и кое-где я хоть куда,но где – устал искать.Всюду ткут в уюте спаленновых жизней гобелен,только мрачен и печаленчуждый чарам чахлый член.На старости я сызнова живу,блаженствуя во взлётах и падениях,но жалко, что уже не наяву,а в бурных и бесплотных сновидениях.Покрыто минувшее пылью и мглой,и грустно чадя сигаретой,тоскует какашка, что в жизни былойбыла ресторанной котлетой.На старости я, не таясь,живу как хочу и умею,и даже любовную связья по переписке имею.
