Я бросил распускать павлиньи перья,держусь подобно хрупкому сосуду,по типу красоты похож теперь яуже на антикварную посуду.А вечером, уже под освежение,течёт воспоминательный ручей,и каждое былое поражениестановится достойнейшей ничьей.Когда и сам себе я в тягость,и тёмен мир, как дно колодца,то мне живительная благостьиз ниоткуда часто льётся.И по безвыходности тоже,и по надрезу на судьбе —с тюрьмой недуги наши схожи,но здесь тюрьма твоя – в тебе.<p>От рыхлости в период увядания из разума сочатся назидания</p>Душа металась, клокотала,бурлила, рвалась и кипела,потом отчаялась, усталаи что-то тихое запела.Подумал я сегодня на закате:ведь мы, храня достоинство и честь,за многое ещё при жизни платим,что Страшный Суд не может не учесть.Стариков недовольное племяговорит и в жару, и при стуже,что по качеству позжее время —несравненно, чем раньшее, хуже.В болезни есть одно из проявлений,достойное ухмылки аналитика:печаль моих интимных отправлениймне много интересней, чем политика.В размышлениях я не тону,ибо главное вижу пронзительно:жизнь прекрасна уже потому,что врагиня её – омерзительна.Состарившись, мы видимся всё реже,а свидевшись, безоблачно судачим,как были хороши и были свежите розы у Тургенева на даче.А славно, зная наперёд,что ждут людей гробыи твой вот-вот уже черёд,под водку есть грибы.Дом, жена, достаток, дети,а печаль – от малости:в голове гуляет ветер,не пристойный старости.Всякой боли ненужные мукине имеют себе оправданий,терпят боли пускай только суки,что брехали о пользе страданий.Нет, я уже не стану алкоголиком,и я уже не стану наркоманом,как римским я уже не буду стоикоми лондонским не сделаюсь туманом.Обманчиво понурое старение:хотя уже снаружи тело скрючено,внутри творится прежнее горение,на пламя только нет уже горючего.Моё укромное жилищемне словно царские хоромы,сдаётся мне, что только нищимнужны дома-аэродромы.Конечно, я уже не молодой,но возраст – не помеха, если страсть...Вот разве что ужасно стал худой —в меня теперь Амуру не попасть.За то, что было дней в избытке,благодарю судьбу, природуи алкогольные напитки,таившие живую воду.Не стоит нам сегодня удивляться,что клонит плиты мрамора, как ветки:на кладбищах надгробия кренятся,когда в гробах ворочаются предки.Душа смакует облегчениебез даже капли скуки пресной,что круто высохло влечениек херне, доселе интересной.Дохрустывая жизнь, как кочерыжку,я вынужденно думаю о ней:когда ещё бежал по ней вприпрыжку,она была значительно сочней.
