Заметно и поверхностному взгляду,что ценность человека измеримаего сопротивлением распаду,который происходит в нас незримо.Когда забуду всё на свете,всех перестану узнавать,пускай заботливые детиприносят рюмку мне в кровать.Порою мы в суждениях жестоки,но это возрастное, не со зла:в телах у молодых играют соки,а в душах стариков шуршит зола.Из тех, кто осушал со мной бутыли,одни успели тихо помереть,а многие живые так остыли,что выпивкой уже их не согреть.Уже в лихой загул я не ударюсь,не кинусь в полыхание игры,я часто говорил, что я состарюсь,но сам себе не верил до поры.Слежу пристрастно я и пристально —с годами зрение острее, —как после бурь в уютной пристанистареют сверстники быстрее.Есть у меня давно уверенность,что содержанье тела в строгостии аскетичная умеренность —приметы лёгкой, но убогости.Цветущею весной, поближе к маюу памяти сижу я в кинозале,но живо почему-то вспоминаюлишь дур, что мне когда-то отказали.Есть Божье снисхождение в явлении,знакомом только старым и седым:я думаю о светопреставленииспокойнее, чем думал молодым.Склеротик я, но не дебил,я деловит и озабочен,я помню больше, чем забыл,хотя что помню – смутно очень.Мотив уныло погребальныйзвучит над нами тем поздней,чем дольше в нас мотив ебальныйсвистит на дудочке своей.Когда б меня Господь спросил,что я хочу на именины,я у Него бы попросилот жизни третьей половины.Чем более растёт житейский стаж,чем дольше мы живём на белом свете,тем жиже в нас кипит ажиотажпо поводу событий на планете.Из ночи лёгкая прохладасошла ко мне, и в полуснеподумал я, как мало надоуже от жизни этой мне.<p>Грустно думать под вечермужчине о его догоревшей лучине</p>Нас годы гнули и коверкали,но строй души у нас таков,что мы и нынче видим в зеркалена диво прежних мудаков.Следя, как неуклонно дни и ночисмываются невидимой рекой,упрямо жить без веры – тяжко очень,поскольку нет надежды никакой.Теперь я смирный старый мерини только сам себе опасен:я даже если в чём уверен,то с этим тоже не согласен.Сегодня мне работать лень,затею праздничный обед:отмечу рюмкой первый деньоставшихся от жизни лет.Не пожелаю и врагусвоё печальное терпение:хочу я только, что могу,и потому хочу всё менее.К нам годы приходят с подарками,и я – словно порча прилипла —хочу кукарекать, но каркаю —надрывно, зловеще и хрипло.Былое живо в нашем хворосте,ещё гуляют искры в нём,и только старческие хворостимешают нам играть с огнём.Мне очень симпатичны доктораи знаний их таинственное царство:порой не понимают ни хера,но смело назначают нам лекарство.
