Вопроса, что делать дальше, перед ним не стояло. Есть женщина, которая ему нравится. Очень. Этой женщине нравится он. Достаточно, чтобы переспать с ним при наличии якобы жениха. Вывод какой? Хватаем, бьем по голове (чтобы лишнего шума не создавала со своей параллельной логикой) и тащим в пещеру. С этим пунктом всё ясно. Тут главное дать ей отдышаться, но не дать опомниться. А дальше… Дальше — как карта ляжет.
Андрей еще раз полюбовался чувственной картинкой на форуме. Прямо жаль лишать народ возможности лицезреть такую красоту. Но надо. Он воспользовался правами администратора и снес фотку из галереи. Потом позвонил Олегу и попросил провести разъяснительную беседу с подрастающим поколением. И заодно поинтересоваться, нет ли у «поколения» крупных планов Маши. Обоями на рабочий стол поставить. Хотя он бы предпочел ее не в горнолыжном костюме, а «ню», и не на фотографии, а рядом.
Маша думала, что «как в бреду» — это то, что с нею было в воскресенье. Увы, несколько дней спустя оказалось, что то были цветочки. Болезнь прогрессировала. Диагноз — шизофрения. Или маниакально-депрессивный психоз. Она не слишком хорошо разбиралась в психиатрии, но раздел медицины могла определить без ошибки.
Ее бросало то в жар, то в холод, то она зависала в пространстве, то начинала какие-то судорожные действия в надежде прочистить мозги. Увы, зараза по фамилии Вереин и по имени Андрей не желала покидать нагретое местечко. Он не выходил из мыслей, какие бы меры Горская ни предпринимала. Эффект был как от пресловутого «не думай о белой обезьяне».
Казалось бы, что такого произошло? Ну, переспала с симпатичным мужиком. Бывает? Редко, но бывает, убеждала себя Маша. Совершила подлость по отношению к Валере. Это бесчестно и гадко. Но чем дальше воскресенье удалялось во времени, тем меньше в ней оставалось чувства вины. И стыда. При воспоминании об
Маша убеждала себя в том, что Вереин — это даже не журавль в небе. Это обезьяна с гранатой — неизвестно, что в следующий момент выкинет. И куда. А Валера — это надежная синица в руках. Хотя какая же он синица. Он — орел.
Ручной орел.
Чтобы хоть как-то отвлечься от обезьяны, гранаты и урагана, Горская решила заняться уборкой. Жертвой ее ярости стала ни в чем неповинная пыль, забившаяся от хозяйки в укромные уголочки квартиры. Но Маша и там ее находила, ожесточенно стирая, будто это были воспоминания.
В воскресенье она тоже наводила порядок: собирала по всему дому одежду. Футболка оказалась на полу возле мойки, лифчик — на кухонном подоконнике, шорты — за диваном. А трусы вообще найти не смогла. Маша перерыла всё. Но, учитывая состояние, она допускала, если несчастные труселя лежат где-нибудь на видном месте, а она их в упор не замечает.
Тьфу! Она же хотела отвлечься от воспоминаний!
Маша, вооруженная тряпкой, добралась до спальни. А с Андреем они до спальни не добрались. Забавно: с Валерой они ни разу не занимались сексом в другом месте. После соития Залесский перебирал ей волосы, затем шел на кухню выбросить в мусорное ведро презерватив, потом в ванную. Потом возвращался и продолжал ее ласкать. Всегда.
А она — скотина неблагодарная! Где еще найти такого мужчину?
Нет, Андрей — он совершенно другой. Сильный, жесткий, стремительный. Быстрота и натиск — душа настоящей войны. Наука побеждать. Александр Васильевич Суворов писал про него.
Ну вот. Вереин победил. И закономерный итог — где он теперь? Нет его. Ни слуху, ни духу. В смысле, не звонит и не появляется. Что и требовалось доказать.
Черт! Она же хотела отвлечься!
Маша выстирала тряпку и решила, что и самой помыться не помешает. Обычно вода ее успокаивала. Она набрала в ванну воды и добавила туда масло для ванн с запахом сливок и ванили. Совсем, как губы Андрея…
Так! Забыли!
Оставив воду небольшой струйкой — для шумового эффекта и поддержания температуры — Горская погрузилась в теплое блаженство. Мысли постепенно стали путаться, и она погрузилась в сон.
Разбудил Машу настойчивый звонок в дверь. Звонили, похоже, уже давно, и терпению визитера подходил конец. Она вылезла из ванной и первым дело глянула на пол — как-то, уснув под шум льющейся воды, она затопила соседей. Пол был сухим. Вырванная из сна, она не очень соображала, но наскоро обтерлась полотенцем и, накинув шелковый халатик-кимоно, поспешила открывать.
Наверное, всё дело в том, что она была спросонья.
Почему еще Горская не посмотрела в глазок?
За дверью стоял Вереин.
— Привет! Я соскучился, — сказал он и вошел в квартиру.
