Маша сидела на диване в зале, вперившись в стену взглядом, и пыталась свести воедино новости. Они упорно отказывались сходиться вместе, а может, мозг оказался не в состоянии их переварить. Как выяснилось, достаточно одного дня, чтобы выбить почву из-под ног уверенной в себе женщины. Как жить в новом мире, Горская пока не знала. Из состояния оцепенения ее вывел звонок. Хозяйка обречено двинулась открывать. Ничего хорошего ее ждать не могло, тут она даже не сомневалась. Поэтому нисколько не удивилась, обнаружив за дверью маму. А чего она хотела? Фею-крёстную, которая превратит ее тыкву в карету?
— Привет, — сказала Маша, пропуская родительницу в квартиру.
— Отец нас бросил.
Глаза матери были припухшими. И вообще она как-то вдруг стала выглядеть на свой возраст. То ли дело было в отсутствии косметики, то ли во внутреннем состоянии.
— Вообще-то он бросил тебя.
— Какая ты бессердечная, дочь, — мама села на многострадальную скамеечку в прихожей.
— Я не бессердечная, я — объективная. Разве не этому ты нас учила всю жизнь?
— Я не учила вас быть жестокими.
— В принципе, да. У нас просто не было примера, на котором мы могли бы научиться сочувствию.
— Маша, как ты можешь… — медленно и тихо, словно, через себя, проговорила мама. — Я надеялась на понимание…
— Я тоже, — вырвалось у Горской.
Мама молчала.
— Ты разорвала отношения с Валерой ради этого спортсмена? — спросила она через минуту.
— Разве это имеет значение?
Гостья грустно улыбнулась:
— Значит, да. Знаешь, моя мама часто говорила, что яблочко от яблоньки недалеко падает. — Да, вот оно, началось то, чего так боялась Маша. Нравоучения. — Но не думала, что этой «яблонькой» окажусь я сама, — неожиданно закончила мама. — Что, удивлена? Да, и ты, и Женя пошли по моим стопам по части выбора пары.
— Я была уверена, что папа был… — Горская задумалась над формулировкой, — у тебя единственным.
— О нем и речь. Наш брак был вопиющим мезальянсом. — Маша потрясенно уставилась на мать. Ничего себе — мезальянс! Член-корреспондент РАН. Ей что, нобелевский лауреат был нужен? — У тебя есть, что выпить? — Видимо, на лице дочери отразилось отношение к вопросу, и мама продолжила: — Не бойся, я не собираюсь спиваться. Это в качестве атрибута для откровенного разговора. Или к столу не пригласишь?
Как же тут не пригласишь?
В шкафчике обнаружилось вино, которое когда-то — в прошлой жизни, практически, — принес Андрей. Как насмешлива порою бывает судьба!
Пригубив напиток и глядя в бокал, на дне которого покачивалась рубиновая жидкость, мама начала:
— Ты знаешь, мы поженились рано, — Маша кивнула. — Это был вынужденный брак. Резиновые изделия советского производства были… — Мама поморщилась, — не слишком надежны. Когда я поняла, что беременна, это было как гром среди ясного неба.
— Папа не хотел жениться?
— Нет, Петя предложил выйти за него, как только я всё рассказала.
— Тогда в чем проблема?
— Маш, он был красавцем и душой компании. Песни под гитару, сирень в окно, ожидания у подъезда… Всё как в кино. — Мама улыбнулась воспоминаниям грустной улыбкой. — Кто бы смог устоять? Разумеется, я влюбилась. Но замуж… Маша, я только поступила! У меня были замечательные перспективы. Я не планировала замуж. Тем более — за Петю Горского! Когда родители узнали, они были просто в шоке.
— А чем был плох папа? — не поняла Маша.
— Сын фельдшера и шофера из захолустья. И я — интеллигентка в третьем поколении, дочь преподавателей вуза. Отец настаивал на аборте. Но… первый аборт тогда давал очень высокую вероятность бесплодия. И Петя стоял насмерть. Хотя, думаю, в глубине души он тоже был не в восторге от идеи брака. На семейном совете было принято решение, что я выйду замуж, чтобы у ребенка был законный отец, а потом разведусь. Я даже фамилию не меняла.
Мама смотрела в окно, но Маша была уверена, что не видит там ничего. Перед ее глазами мелькали кадры «кинохроники» тех событий.
— Петра ужасно задело такое отношение. Он сказал, что мы и сами прекрасно справимся. Нам дали комнату в общежитии. Для меня это был культурный шок. Общий душ вместо ванны, одна кухня на этаж. Ужас! Терапия реальностью, как сказали бы сейчас. Я была готова сбежать к родителям. Потом родился Женя. Учеба, плачущий ребенок, бесконечные пеленки, стирка на руках, вахта у плиты… Мы почти не виделись с мужем: я на учебу, он с ребенком, я с ребенком, он на учебу и «шабашить». Когда он приходил, я уже спала. Родители нам не помогали, надеялись, я всё-таки одумаюсь.
Она замолчала. Сделала еще один глоточек вина.
— А почему ты не ушла от папы, как собиралась?
Мама помолчала, а потом удивленно сказала:
