Исламское государство. Армия террора полностью

С десяток вступивших в ИГИЛ арабов из категории «политиков», которых можно считать вполне светскими людьми или даже агностиками (многие признавались нам, что не молятся и не посещают мечеть), в разговоре выразили категорическое несогласие с тем, что ИГИЛ якобы совершает зверства. Они видят в «Исламском государстве» единственную вооруженную группировку, способную бороться с «антисуннитскими» режимами и ополченцами в Сирии, Ираке и других странах. Оправдываясь, Салех сказал нам, что насилие всегда было частью исламской истории и предшествовало образованию сильных исламских империй, в том числе халифатов Омейядов, Аббасидов и второго Омейядского халифата, который находился на территории современной Испании.

Обиду и чувство несправедливости происходящего испытывают многие сунниты, считающие, что на них нападают со всех сторон. Для этого самоощущения в арабском языке есть особое название: мадхлумийя. Исторически это понятие связано с шиитами, для которых страдание является неотъемлемой частью религиозного сознания. Парадоксально, но даже там, где суннитское население составляет большинство, оно ведет себя как беззащитное меньшинство. А шииты, живущие в тех же регионах, напротив, действуют более решительно, уверены в себе и лучше организованы, что, без сомнения, является следствием иранской пропаганды и существования ополчения, создаваемого силами «Эль-Кудс» Касема Сулеймани. Шиитские ополченцы пересекают ради участия в священной войне межгосударственные границы так же, как это делают их противники-сунниты.

Сунниты чувствуют себя притесняемыми — Асадом, Хаменеи, а с недавних пор и аль-Малики — и не имеющими сколько-нибудь надежных или заслуживающих доверия политических представителей. Их религиозные и политические объединения воспринимаются как слабые, дискредитировавшие себя или предпочитающие отмалчиваться. Число арабских стран Персидского залива, в которых либо проживает суннитское большинство, либо у власти находится суннитское правительство, сократилось настолько, что им пришлось просить помощи у США.

ИГИЛ играет на этом ощущении уязвимости и недовольстве, испытываемом суннитами. Как аз-Заркави мог нападать на корпус «Бадр» в 2004 г., так и аль-Багдади ссылается на зверства в отношении суннитов, совершаемые Силами национальной обороны, «Асаиб Ахль аль-Хакк», ливанской «Хезболлой», «Катаиб Хезболлой» и, конечно, все тем же корпусом «Бадр» в Сирии и /или Ираке, как на подтверждение того, что суннитам не на что надеяться, кроме как на халифат.

В областях, полностью подконтрольных ИГИЛ, ее поддерживают прагматики, поскольку она эффективна с точки зрения управления и обеспечения жизнедеятельности: в частности, поставок продовольствия (хотя такая ситуация, возможно, скоро изменится)¹⁹. ИГИЛ создала видимость порядка на «управляемых» территориях, и альтернативы — власть режима Асада, правительства Ирака или ополченцев — представляются местным жителям худшим вариантом. Те, кто устал от многолетней гражданской войны, ради возможности жить без преступности и беззакония готовы терпеть драконовские правила, устанавливаемые ИГИЛ. Некоторые из представителей этой категории дистанцируются от ИГИЛ, чтобы избежать неприятностей, а другие ищут места, где ИГИЛ, по слухам, воздерживается от злодеяний, чтобы перебраться туда.

Абу Джасим, священнослужитель, примкнувший к ИГИЛ после того, как летом 2014 г. «Исламское государство» захватило его дом в восточной Сирии, сказал, что он старается осмотрительно избегать подробностей того, что сделала или не сделала ИГИЛ. «Я видел, что они оставляют людей в покое, если никто не вмешивается в их дела, — сказал нам Абу Джасим. — Я занимаюсь лишь тем, что учу людей их религии, и надеюсь, что Бог наградит меня за это».

Среди приверженцев ИГИЛ есть и такие, кто оказался там из-за личных амбиций. Эти оппортунисты служат, как правило, рядовыми или младшими командирами. Они вступают в ИГИЛ, чтобы ослабить или развалить соперничающую группировку, продвинуться вверх по иерархической лестнице доминирующей на данный момент военной и политической силы либо для того чтобы избежать наказания со стороны «Исламского государства» за прошлые преступления, совершенные против этой организации.

Саддам ад-Джамаль, например, был одним из самых известных командиров ССА в восточной Сирии. После того как одно его взбунтовавшееся подразделение — бригада «Аллаху Акбар» — была разбита «Аль-Нусрой» и при этом погибли два его брата, ад-Джамаль принес клятву верности ИГИЛ. То, что он имел репутацию наркодилера, по всей вероятности, роли не играло²⁰.

Аамер ар-Рафдан присоединился к ИГИЛ после разрыва с «Ан-Нусрой», причиной которого стал спор из-за доходов от нефти, а также неутихающее соперничество между его племенем и племенем в Дайр эз-Зауре, в котором доминировала «Ан-Нусра»²¹. Позже организация аль-Джолани обвинила ар-Рафдана в хищении 5 млн долларов, полученных от продажи хлопка.