Исламское государство. Армия террора полностью

За три дня до этого, когда весь мир приходил в себя после террористической атаки на парижских журналистов в редакции Charlie Hebdo, ИГИЛ или кем-то из ее сторонников были взломаны аккаунты Объединенного центрального командования в «Твиттере» и на YouTube и разосланы военные документы и джихадистские угрозы, в том числе такой твит: «АМЕРИКАНСКИЕ СОЛДАТЫ, МЫ ИДЕМ, ОГЛЯДЫВАЙТЕСЬ»⁸. И хотя Белый дом назвал это всего лишь проявлением «кибервандализма», один из документов, опубликованных хакерами, был вовсе не безобидным: таблица, озаглавленная «Список отставных армейских генералов», содержала имена, даты выхода в отставку и адреса электронной почты генералов армии США⁹. Размещение подобной личной информации на открытых платформах соцсетей без согласия упомянутых лиц называется «доксинг».

Скотт Атран — один из многочисленных аналитиков, считающих, что правительство США не достаточно адекватно отреагировало на обращение ИГИЛ к тем, кто наиболее восприимчив к ее пропаганде. «Мы постоянно слышим, что противоядием являются проповеди умеренного ислама. Я обращаюсь к членам Совета национальной безопасности: „У вас есть дети? И как они реагируют на все умеренное?“»

В конце декабря 2014 г. в свет вышел шестой выпуск журнала ИГИЛ «Дабик». Анонс главной статьи номера обещал читателям предъявить «свидетельства» из местонахождения «Аль-Каиды» — с юга пакистанской провинции Вазиристан. Написанная человеком по имени Абу Джарир аш-Шамали, бывшим соратником Абу Мусаба аз-Заркави, статья была выдержана в тоне скорее печальном, чем гневном и описывала вырождение некогда грозной джихадистской организации. Аш-Шамали сообщал, что отправился в Вазиристан после освобождения из иранской тюрьмы в 2010 г. Он ожидал увидеть гордый исламский эмират: «Я думал, что там все решают моджахеды и правят законы шариата. Но, увы, оказалось, что там правят племенные законы». Дети ходили в «светские государственные» школы; мощеные дороги свидетельствовали о том, что Исламабад все еще крепко удерживает в своих руках контроль над этой территорией; женщины находились в тех же местах, что и мужчины, «связывая свободу передвижения братьев-моджахедов в случае внезапных боевых действий». Короче говоря, эмират «Аль-Каиды» оказался мыльным пузырем. Более того, как объяснил аш-Шамали, измена пакистанских моджахедов — главным образом Аймана аз-Завахири «и его соратников, которые покинули Вазиристан, захватив с собой всю секретную и личную переписку» — породила раскол внутри ИГИ, который привел к гражданской войне внутри гражданской войны, идущей в Сирии. «Джабхат ан-Нусра» стала противником ИГИЛ.

По данным американской разведки, к августу 2012 г. «Аль-Каида» имела в Сирии примерно 200 агентов — что совсем немного на фоне общего количества повстанческих формирований, сражавшихся с режимом. Но, по сообщениям Associated Press, их группировки, «передвигаясь от города к городу и имея в своих рядах ветеранов иракского повстанческого движения с их опытом создания взрывных устройств, сумели совершить на сегодняшний день более двух десятков террористических актов»¹. Призыв аз-Завахири явно возымел действие, потому что Дэниел Бенджамин, координатор Госдепартамента США по вопросам международного сотрудничества в сфере борьбы с терроризмом, заявил: «Большая группа иностранных боевиков… уже находится в Сирии или на пути туда». Правда, при этом он добавил, что поддерживаемые Западом повстанческие группировки «заверили нас, что они сохраняют бдительность и не хотят иметь ничего общего ни с „Аль-Каидой“, ни с экстремистами — сторонниками насильственных действий»².

Вскоре этим повстанческим группировкам предстояло подвергнуться серьезной проверке на прочность, поскольку бригады и батальоны ССА продолжали жаловаться на недостаточность ресурсов в сравнении с тем, чем располагали джихадисты. На этом этапе Соединенные Штаты направляли оппозиции нелетальную военную помощь в виде портативных раций, приборов ночного видения и сухих пайков. В распоряжении бойцов ССА было либо оружие, которое приносили с собой дезертировавшие из Сирийской армии, либо конфискованное из арсеналов режима, захваченных в результате рейдов, либо приобретенное на черном рынке, где цены даже на «легкое» вооружение типа автоматов Калашникова, гранатометов и боеприпасов к ним из-за повышенного спроса резко взлетели. Также повстанцы зависели от поставок вооружения, закупаемого для них Саудовской Аравией и Катаром, двумя государствами Персидского залива, имеющими разные цели, но готовыми иметь дело с исламистскими боевиками, не признаваемыми на Западе³.