В душе желая возмутиться снова, Сашенька на миг замерла, решая, как поступить. Но желание попробовать пирожные на тарелке, которые выглядели очень аппетитно, пересилило ее недовольство.
– Есть белое и розовое вино, будете? – спросил Эрнандо, наполняя один из бокалов.
– Нет. Простите, я не пью спиртное, – ответила она тихо, садясь на предложенный стул и раскладывая на коленях тканевую салфетку. – Я молока выпью, – он быстро налил ей молока из графина. – Могу я взять пирожное?
– Господи, берите, что хотите, – оскалился по-доброму он. – Я уж точно не буду заглядывать вам в рот.
Она кивнула и, взяв сладость, быстро откусила.
Проглотив кусок свежего хлеба с копченой бужениной, де Мельгар запил все белым сухим вином. Далее потягивая напиток и чуть откинувшись на спинку стула, он внимательно следил за тем, как ела девушка. Сначала пирожное, потом персик, затем булочку с корицей и маком, запивая все молоком. Эрнандо с умилением смотрел, как она жадно ест, словно у нее могли отобрать, и вновь подумал о том, что она совсем еще ребенок, непосредственный и доверчивый. Она была так занята поглощением еды, что совсем позабыла о нем. Он понял, что верно поступил, начав их примирение с завтрака.
– Чувствуется ваше голодное детство, – в какой-то момент заявил он, привлекая ее внимание. – Это просто бесчеловечно, так измываться над детьми, засовывая их на десять лет в эти жуткие пансионы.
Саша едва не подавилась куском и, дожевав очередное пирожное, выпалила:
– Мое детство не было жутким.
– Мне-то уж не врите. Ваша жизнь точно не была радостной и счастливой.
– Это не так, – помотала она головой, но сделала это так неуверенно, что они оба поняли, что он прав.
– Ну-ну, – хмыкнул де Мельгар, снова отпивая вина.
Саша быстро допила молоко и положила салфетку на стол. Ей даже не пришлось вытирать губы, так как еще в пансионе она научилась есть так, чтобы не пачкаться, этого требовали их воспитательницы, дабы не стирать лишнее.
– Благодарю, я наелась. И вы неправы. Мой отец желал для меня лучшего и…
– Ваш отец продал вас старику-мужу, – перебил он ее неучтиво. Эрнандо не понимал, как она может оправдывать этих людей, которые совершено ее не ценили и уж точно не любили. – Муженек-старик хотел попользоваться вашей молодостью, а Мигель вообще повесить на вас убийство!
– О Боже! Вы что, открыли мне глаза? Я это и без вас знала.
– Эти люди относятся к вам как ненужному хламу, вы и дальше желаете подчинятся их воле? – бросил он обвинительно.
Она долго пронзительно смотрела на него и ответила:
– Вы думаете, я глупа? Я и сама все это понимаю. Потому и сбежала от них.
– И это было верным решением, Алеандра, – кивнул Эрнандо. – Я буду вашим защитником отныне и…
– Позвольте! А если я не желаю вас в защитники? Вы это можете понять, сударь, или нет?
– Чем же я плох?
– Всем! Хотя бы тем, что тоже хотите навязать мне свою волю! Я пленница, а вы ведете себя как дикарь какой-то.
Теперь надолго замолчал он, через минуту тихо проникновенно сказал:
– Поверьте, Алеандра, я никогда раньше так не поступал. Вы сразу запали мне в душу, потому я решился на подобное.
– Я должна растрогаться от ваших откровений, граф? Увольте! Я не жажду вашего внимания и защиты! Вы можете это понять?
– Я понимаю лишь одно – вас обвиняют в убийстве, и полиция Российской империи ищет вас, я же ваш единственный путь к спасению.
– Это не меняет того факта что вы похитили меня! Это ужасно гнусно и гадко!
В возмущении она встала из-за стола и, обхватив себя руками, отошла к окну. Трагичным и нервным взором она посмотрела на удаляющийся порт и бирюзовую гладь воды. Сашенька чувствовала, что отныне ее жизнь изменится. Ее страшило будущее. Ибо, похоже, де Мельгар решил, что ее ближайшее будущее должно проходить рядом с ним. Но она не хотела этого. Она понимала, что он помог ей. Но инстинктивно чувствовала, что этот испанец упрямый и властный человек, гораздо жестче ее отца и уж точно опаснее Михаила. Потому она не горела желанием оставаться в его компании.
– Как с вами сложно, – вымолвил Эрнандо, вздохнув, испепеляя горящим взглядом стройную спину девушки и длинный светлый хвост чуть переплетенных волос. Вновь отпив вина, он глухо произнес: – Вы упрямая девица и не хотите понять очевидного.
– Чего же я не могу понять, по-вашему? – она повернулась к нему.
– Что я единственный человек, который не преследует никаких тайных целей относительно вас. Я искренне хочу помочь вам.
– Да нежели, – хмыкнула она недоверчиво.
Как минимум он жаждал затащить ее в свою постель. Она прекрасно видела его горящие взоры. Да и тот его поцелуй, он явно не был пуританским. К тому же стал бы он помогать ей, если бы не рассчитывал получить от нее нечто более. Конечно же, нет.
– Не верите? – спросил он, прищурившись. – Что ж, понимаю. Мои действия слегка несуразны и дерзки, я сам от этого в шоке.
– Что-то не верится.
– Я хочу, чтобы вы немного успокоились и выслушали меня без эмоций.
– Слушаю, – произнесла она, сложив руки на груди в замок.
– Нынче я отправляюсь на родину. По пути «Орифия» зайдет в пару портов, чтобы продать груз. Где-то через месяц или чуть более мы будем в Испании. Я предлагаю вам плыть вместе со мной.
– Я не желаю плыть вместе с вами! Вы вообще слышите меня? Вы вывезли меня из Одессы, где мне угрожала опасность, благодарю. Но теперь прошу, нет, настаиваю, чтобы вы высадили меня в ближайшем русском порту.
– Как вы не понимаете? Это опасно, вас могут искать уже везде. Вам надо уехать в другую страну.
– И, конечно, в Испанскую империю!
– Да. Я предлагаю вам плыть в Испанию. В Малаге я помогу вам освоиться. Вам же нужны будут деньги.
– У меня есть драгоценности мужа.
– Чудно. Я помогу вам устроиться на новом месте, если…
Он не договорил, потому что Саша вдруг бросилась к распахнутому окну. Она дернула створку и склонилась. Все содержимое ее желудка вышло наружу, а соленые брызги от бурлящей за кормой воды оросили лицо. Опершись о подоконник ладонями, Сашенька так и стояла, склонившись над водой, чувствуя, что ее продолжает мутить, а через миг ее снова вырвало.
В какой-то момент корабль сильно покачнулся, и она уперлась бедрами в деревянный подоконник, шатаясь, не в силах удержать равновесие. Неожиданно она ощутила, как крепкие теплые руки де Мельгара придержали ее за плечи, чтобы она не упала. Сашу вновь вырвало. Ей было так плохо, что у нее даже не возникло понимания того, что он стоял за ее спиной.
Через пару минут приступ наконец прекратился, и ей стало полегче. Но она некоторое время стояла склонившись, боясь повторения.
– Вам лучше? – произнес обеспокоенно Эрнандо над ее ухом, так и придерживая ее сильными руками за плечи.
Саша, сглотнув горечь во рту, на миг прикрыла глаза. Это было так унизительно. Он держал ее в то время, пока она пребывала в этом плачевном состоянии.
– Как мило, пират так заботлив, – прошептала она, отталкивая его руками и выпрямляясь.
Он отошел к столу, налил воды в бокал и вновь подошел к девушке, протягивая ей.
– Я никакой не пират. Корсар да, но точно не пират.
– Разве есть различие? – криво усмехнулась она, беря бокал из его рук.
Отпив немного, она устало присела на широкий деревянный выступ у подоконника.
– Естественно, – кивнул де Мельгар, усевшись на стул и положив лодыжку на колено другой ноги. – Я плаваю под испанским флагом и служу своей стране. Пираты грабят только для личного обогащения.
– Скажите еще, что не нападете на суда с целью грабежа.
– Нет. Сейчас я плаваю как торговое судно, перевожу грузы.
– Зачем же вам пушки? Видела, когда вы тащили меня по палубе.
– Мой корабль может выступать как торговый или военный, в зависимости от ситуации. И да, когда была война с Османской империей, я нападал на суда турков и грабил. Но это было с позволения испанской короны. Чтобы сократить поставки оружия и провианта неприятелю. В мирное время я только морской торговец.
– То есть грабить неприятеля – это законно?
– Конечно. Король Испании мне за это еще и приплачивал. Чем больше потоплю и ограблю судов неприятеля, тем больше отваливал мне золота, – кровожадно ухмыльнулся Эрнандо улыбкой палача.
– Вы прямо гордитесь этом, – возмутилась Саша едва слышно, ее снова начало тошнить. – Вашим так называемым корсарством.
– Конечно. Если мое дело помогло стране выиграть войну, это замечательно.
Ощутив новый приступ тошноты, девушка вскочила на ноги и, опершись на подоконник коленями, снова склонилось в открытое окно. Ее вновь вырвало, и Саша едва не заплакала. Она никогда не чувствовала себя настолько отвратно, у нее был сильный организм, и она никогда не болела. А сейчас не понимала, что происходит. Как остановить эти страшные приступы, которые выворачивали все ее нутро и лишали сил, она не знала.
Следующие полчаса прошли как в кошмарном сне. Ее мутило, знобило и шатало. Она так ослабла от этого внезапного недомогания, что едва держалась на ногах. Ее руки ослабели, и она того и гляди могла упасть за борт при очередной качке корабля. Потому она была даже благодарна де Мельгару за то, что он крепко удерживал ее под грудью сильной рукой от падения в морскую пучину.
– Еще воды? – спросил он девушку, когда очередной приступ кончился. Эрнандо бережно вновь усадил ее на выступ у окна и заметил: – Похоже, вы словили морскую болезнь. Это всегда так, если люди до того не бывали в море.
– Морская болезнь? Что-то слышала о ней, – пролепетала она едва слышно, привалившись к раме.
Ей стало совсем плохо, и она ощущала, что ее то знобит, то ей жарко. Ее больше не тошнило, но сил совсем не было. Эрнандо забрал у нее очередной бокал с недопитой водой и приложил руку к ее лбу.
– У вас жар. Как вам помочь, Алеандра? Что вы хотите? – спросил участливо он, отмечая ее излишнюю бледность и блестящие на глазах слезы.
Она перевела дух и попросила:
– Если уж мне не выбраться с вашего корабля, то хотя бы можно мне уединиться?
– Уединиться? – не понял он.
– Угу. Хотя бы маленькую каморку или закуток, – промямлила она, чуть прикрывая глаза. Внезапная головная боль начала сдавливать виски. От слабости она даже не могла подняться с места, а так и сидела, привалившись к оконной раме. Ее голова кружилась. – Мне неловко здесь с вами, ваше присутствие смущает меня.
– Понятно, – кивнул он. Осознавая, что девушка слишком стыдлива и невинна, де Мельгар быстро подхватил ее на руки. Увидев ее удивленный нервный взгляд, тут же объяснил: – Отнесу вас в каюту второго помощника. Она свободна. Матье предпочитает жить с матросами внизу в кубрике.
