Когда с головы Сашеньки сняли мешок, она пребывала в настоящей панике. Ее тащили так долго, потом куда-то везли на повозке, связанную. Теперь, непонимающе озираясь по сторонам, она пыталась понять, где оказалась.
Находилась она в небольшой комнате, сидя на возвышении из соломы. Руки ей также развязали.
Перед ней стоял неприятный толстяк с тюрбаном на голове, одетый по-турецки. Рядом с ним стояли двое мужчин со смуглыми неприятными лицами.
– Хороший улов, Фарид… – сказал толстяк, огладывая Сашу с ног до головы и довольно причмокивая губами.
– Что вам надо? – выпалила Сашенька на испанском.
За несколько недель она уже научилась говорить по-испански простые фразы и все прекрасно понимала на этом языке. Она попыталась встать с возвышения из соломы.
– Сиди здесь, девка, – велел толстяк, опустив тяжелую руку на ее плечо, чтобы она села обратно.
– Выпустите меня! – закричала Саша и, оттолкнув его тяжелую руку, вскочила на ноги, побежала к ближайшей двери.
Один из мужчин немедленно поймал ее и приволок обратно.
– Ишь ты, какая дикарка! Ну-ка усмирите ее, чтобы не думала, что сможет сбежать! – велел толстяк своим слугам.
Тут же сильный удар мужского кулака в живот заставил Сашу согнуться вдвое. От сильной боли у нее перехватило дыхание. Последовал второй удар, уже плетью, прошелся по ее лодыжкам. В следующий миг девушка закричала, когда плеть еще раз прошлась по ее голеням, причиняя нестерпимую боль.
– Хватит, Фарид! – крикнул толстяк. – Еще попортишь товар.
Бивший ее мужчина откинул Сашеньку на ворох соломы, и она плюхнулась на него ягодицами, врезавшись ладонями в каменный прохладный пол. Она сцепила губы, чтобы не застонать от боли, на ее ногах появились красные отметины от жесткой плети, нещадно саднящие от боли.
Неприятный толстый турок с круглым лицом приблизился к ней и по-испански спросил:
– Откуда ты?
Саша прищурилась и непокорно поджала губы. Оно терла рукой избитые ноги.
– Впрочем, это неважно, главное – твоя внешность, на тебе я заработаю много золота, – продолжал толстяк. – Я местный торговец. Мое имя Хасан. Ты должна стать послушной. Тебя ждет прекрасное будущее, если этого захочешь. Ко мне захаживают евнухи самого турецкого султана и другие богатые сеньоры, если понравишься им, купят тебя для гарема.
– Гарема? – опешила Саша.
– Да.
– Я не хочу ни в какой гарем! Немедленно выпустите меня!
– Ага, сейчас! – вспылил Хасан и замахнулся на нее. – Будешь сопротивляться, получишь еще наказание. Мои парни бьют умеючи, так чтобы следов не осталось, но боль хорошо запомнишь.
– Я не подчинюсь, – непокорно прошипела девушка на ломаном испанском и плюнула в работорговца.
Мгновенно сильная пощечина обожгла ее щеку, и толстяк еще наступил ей на пальцы руки сапогом. Саша взвыла от боли, пытаясь вытянуть руку, и ей удалось это только после некоторой борьбы.
– Не дам есть, тварь, – зло процедил Хасан. – Сдохнешь от голода.
– Не испугаешь, лучше умру, чем подчинюсь, – прошипела она, мотая головой, и сжала ноющую кисть другой рукой, растирая ее.
– Какая храбрая тварь! Но я заставлю тебя слушаться, – ответил торговец и, быстро склонившись над девушкой, схватил ее за волосы. Поднимая ее голову, заставил смотреть на себя. – Я еще не таких подчинял своей воле. Или хочешь, чтобы я продал тебя в местный бордель?
– Не сделаете, – коротко буркнула она, нахмурившись.
– Ха! Сделаю, не сомневайся. Я предлагаю тебе шикарную жизнь в гареме одного из пашей, а ты кочевряжишься. Значит, продам в портовый бордель. Будешь обслуживать по дюжине матросов за ночь, такое будущее тебе больше нравится?
– Врете, – прошипела она, думая о том, что если бы он хотел это сделать, то уже подал бы.
Но толстяк говорил, что хочет за нее выручить много золота, потому просто продать ее в бордель наверняка было невыгодно.
– Фарид, Эсбос, разрешаю вам развлечься с этой девкой! – вдруг сказал Хасан.
– Сейчас, господин? – удивился один из них, и его глаза жадно загорелись, когда он перевел взор на девушку.
– Да, – кивнул толстяк, плотоядно оскалившись в сторону Саши. – Давайте попробуйте ее, а то вдруг она и не годна для этого дела, как я ее в гарем продам?
Мужчины уже надвинулись на нее, и Саша в ужасе округлила глаза. Они что же, собирались изнасиловать ее, да еще и вдвоем?
– Нет! Не надо! – истерично закричала она, видя, что Хасан не шутит.
– Сейчас они успокоят тебя, – кивал злорадно работорговец. – Может, и я потом развлекусь с тобой.
– О Боже, нет! – выпалила она, пытаясь отползти в дальний угол.
Но ее тут же схватил Фарид, подняв на ноги, и его рука нагло опустились на ее ягодицы, сжав их. Он дернул девушку к себе, впившись губами в ее плечо, и начал задирать ее юбку. Второй мужчина был уже рядом, стягивая платье с ее плеч.
– Берите ее, да побыстрее, чтобы знала, где ее место! – подбадривал их Хасан. – А то, ишь, принцессу из себя корчит.
Саша в ужасе забилась в руках мужчин, которые начали нагло лапать грудь и ноги, задирая одежду. Ее жестоко кинули на спину, на разбросанную на полу солому, и быстро начали стаскивать всю одежду. Извиваясь, словно змея, Сашенька пыталась избавиться от насилия, но руки мужчин были везде – на ягодицах, бедрах, груди.
Когда один их них навалился на нее, стягивая штаны, Саша поняла, что не переживет этого ужаса.
– Я согласна в гарем! – дико закричала она.
Тут же какая-то сила отшвырнула Фарида с нее. И толстяк Хасан, ухватив девушку за плечо, оттащил ее от другого слуги.
– И станешь показываться покупателям? Без всяких истерик? – спросил, довольно скалясь Хасан.
– Да, – кивнула Саша, понимая, что надо выиграть время, вдруг позже у нее будет возможность сбежать из этого адского дома.
– Правильное решение, девка. Я ж тебе предлагаю лучшую жизнь, нежели бордель. Попасть в гарем – это так прекрасно. Сказка, а не жизнь. Живешь в неге, довольстве, только украшаешь себя целыми днями. И надо-то только пару раз за месяц ублажить своего хозяина в постели. И все.
– Пару раз?
– Да. Гаремы пашей средиземноморья и Турции большие. Ты будешь там не одна. На свои ночи господин выбирает разных одалисок, – объяснил Хасан. – Один раз за неделю, может, и позовет тебя к себе в спальню, считай, повезло. Ну что, будешь подчиняться мне?
– Буду…
В то утро Сашенька опять проснулась в слезах. Окинув ненавидящим взглядом небольшую уютную каморку в разноцветных коврах, она перевернулась на другой бок на узкой мягкой кровати. Вставать не хотелось. Да и зачем? Теперь все, что она должна была делать, – это есть, смиренно сидеть в этой комнатке и ожидать потенциальных покупателей. Именно это сказал ей Хасан еще в первый день похищения.
Уже три дня она находилась в лапах этого безжалостного работорговца, который, украв ее, решил продать ее, как какую-то вещь. Хотя в России тоже существовало рабство-крепостничество, и Сашенька весьма спокойно относилась к этому ранее, сейчас она пребывала в полном отчаянии. Ведь теперь она сама оказалась той самой рабыней, с которой могли делать все, что захочется. Иначе ее ждала мучительная смерть или жалкое существование в одном из борделей средиземноморья, именно этим угрожал ей постоянно Хасан.
Дальнейшая жизнь представлялась ей страшной, и Саша уже не знала, что еще преподнесет ей немилосердная судьба, чтобы она научилась терпению.
Она опять вспомнила графа де Мельгара, уже в тысячный раз за эти печальные три дня. Еще в первые часы после похищения Хасаном ей думалось, что Эрнандо непременно спасет ее, но потом она осознала, что никто не видел, как люди работорговца украли ее с улицы. Там было пустынно, и даже ее крики не привлекли внимания. Потому надеяться, что Эрнандо отыщет ее, были минимальны.
– Да и не будет он искать, – в очередной раз трагично прошептала сама себе Сашенька и, зажмурив глаза, опять заплакала. – Хотела я сбежать, вот и сбежала. Он наверняка думает так. И зачем я ему? Найдет себе другую девицу или очередную молодую вдовушку, с меньшими проблемами, чем у меня, беглой убийцы. Наверняка ему уже надоело гоняться за мной, как за строптивым зайцем.
И все же в ее душе теплилась надежда на то, что Эрнандо все же не оставит ее и поймет, что ей нужна помощь.
– Но даже если и поймет. Откуда он знает, где меня искать? Да и Хасан наверняка так просто не отдаст меня, если я стою хороших денег.
Тяжко вздыхая, она встала с постели и подошла к высокому окну. На нем были решетки, а из окна виднелся широкий двор небольшой усадьбы Хасана, отгороженной от улиц высоким беленым забором, через который почти не проникали шумы городка.
То, что Эрнандо спасет ее из этого ада, было лишь несбыточной мечтой, но все же она думала об этом, не переставая, уже третьи сутки. Сейчас де Мельгар уже не казался ей неприятным и отталкивающим, наоборот, он виделся благородным, привлекательным мужчиной, с кучей достоинств, которые она раньше или не ценила, или упорно не хотела замечать. И только сейчас, в этом жутком месте, у работорговца под замком она поняла, какой была дурой.
Сейчас бы могла называться госпожой де Мельгар или, по крайне мере, быть невестой достойного богатого испанского дворянина, жить полной жизнью, на свободе, в новой стране, под покровительством Эрнандо, обещавшего ей помощь. Да, она не любила графа, но все же должна была признать, что испытывает к нему некие чувства, противоречивые, однако Саша чувствовала влечение к нему, а его умелые поцелуи рождали в ее существе неподдельные страстные помыслы.
А сейчас ее ждало заточение сначала здесь, а потом в одном из гаремов средиземноморья. Девушка прекрасно знала, что из этих гаремов выхода нет, только на кладбище. Ведь рабыни и наложницы из этих гаремов, принадлежащие одному из пашей, не имели шансов более устроить свою судьбу, они были бесправной собственностью, навсегда проданной одному господину.
– Я Дамад-Али. Главный евнух Салих-паши, великого визиря светлейшего султана.
– О, досточтимый эфенди! Чем обязан такой чести? – воскликнул ошарашенно Хасан.
– Мой господин, Мехмед Салих-паша коллекционирует в своем гареме редчайших красавиц. С этой целью я лично ежегодно посещаю все невольничьи рынки средиземноморья и Османской империи. Чтобы доставить моему господину новых прекрасных девиц.
– Вы верно сделали, что пришли именно ко мне. Для вас у меня есть четыре девы на выбор, все очень красивы, – закивал довольно работорговец, предвкушая выгодную сделку.
– У моего господина уже есть в гареме черкешенки, грузики, гречанки, даже она полячка. Но он хочет получить девицу со светлыми волосами. Такой в гареме пока нет. Мне сказали, что у вас есть редкий экземпляр, дева с белой кожей и светлыми волосами?
– О да! Есть! Хотите смотреть только ее?
– Да. Деву со светлыми волосами.
– Фарид, немедленно подготовь нашу славянскую жемчужину, – приказал Хасан слуге и, вновь повернувшись к смуглолицему сухопарому евнуху, предложил: – Светлейший Эфенди, прошу, пройдите в соседнюю комнату, присядьте на диван. Эй, Кадир, принеси господам чай и сладости.
– Слушаюсь.
Спустя полчаса в просторную комнату, где по краям стояли широкие турецкие диваны, привели Сашеньку, поставив девушку посреди комнаты.
– Вот оцените сами! Первоклассный товар, настоящая драгоценность! Глаза – яркий голубой топаз. Ни у одного работорговца в окрестностях нет подобной рабыни.
Хасан быстро сорвал с девушки покрывало. Саша осталась перед очами мужчин в вульгарных просвечивающих шароварах на турецкий манер и короткой кофточке, обнажающей ее живот и плечи. Она попыталась тут же закрыться, но работорговец с жестокостью ударил ее плетью. Вскрикнув от боли, Саша тут же опустила руки, помня, что ее ждет, если она не будет подчиняться.
Нахмурившись, Саша решила пока смириться и выполнять приказы этого демона, другого выбора у нее не было. Она невольно потирала ладони, покрасневшие от удара плетью, ей вновь захотелось заплакать.
Почему же она была такой дурой?! В сотый раз упрекала она себя, стараясь не показать этим жестким образчикам мужской породы своей страх и внутреннюю боль. Де Мельгар ведь говорил ей, чтобы не покидала корабль. Так нет, надо было тащиться в этот опасный порт с письмом. И чего она добилась? Теперь ее показывали потенциальному покупателю, как лошадь на рынке, да еще и полуголую.
– Смотрите, господин Дамад, прекраснейшая одалиска. В гарем великого визиря идеально подойдет, – расхваливал толстый работорговец, довольно причмокивая губами. – Посмотрите, какой совершенной формы груди, девственные и упругие, и округлые бедра, не сильно широкие, но и отчетливо изогнуты по сравнению с тончайшей талией! А волосы какой шикарной длины, почти до бедер, и переливаются, как золото.
Даже не понимая ни слова, Саша прекрасно чувствовала, о чем говорит работорговец. Наверняка расхваливал ее прелести, потому нагло водил ладонью по ее бедрам и плечам.
Как это было гадко, до омерзения!
Саша едва сдерживалась, чтобы не зажмурить от унижения глаза, ведь Хасан запретил ей это делать.
– Красивая, красивая, – кивал довольно евнух, обходя девушку и беззастенчиво рассматривая ее.
Видя жадный темный взгляд турка-покупателя, рассматривающего ее полуобнаженное тело, Саша едва ли могла дышать. Унижение, помноженное на негодование и отчаяние, не давали ей расслабиться. Она вновь начала озираться, безумно думая о том, как же ей сбежать из всего этого ада.
Эти два мерзавца наверняка обсуждали все прелести ее тела, словно она была породистой собакой или кобылой.
Яростное негодование и злость заполнили все ее существо. Она чувствовала себя почти так же, как и тогда, весной. Когда ее отец расхваливал ее прелести перед графом Протасовым. Даже ситуации походили друг на друга. Тогда ее продавал отец старику. Сейчас работорговец – этому смуглому турку.
Трое бородатых слуг, сопровождавших главного евнуха-визиря, укутанные в легкие плащи, почтительно стояли позади. На их головах были тюрбаны, а лица черны от загара.
– Сколько вы ходите за эту девицу? – спросил турок.
– О! Не так уж много за эту прекрасную жемчужину, которая украсит гарем великого визиря, всего тысяча курушей.
– Сколько? – проворчал недовольно Дамад-Али.
– Это совсем недорого, даже дешево. К тому же повивальная бабка проверила девицу. Она девственна! Так что цена соизмерима ее достоинствам.
– Я куплю ее! – заявил утвердительно евнух.
– По рукам! – воскликнул довольно работорговец и заискивающе заулыбался евнуху. – Когда вы намерены забрать ее?
– Незамедлительно.
Не понимая ни слова по-турецки, Сашенька отчетливо поняла, что этот бородатый турок в черном тюрбане намерен купить ее, ибо его горящий взор и довольные возгласы Хасана были слишком красноречивы.
– Фарид! Неси бумагу и чернила, мы тотчас подпишем договор, – велел Харсан, обращаясь к своему помощнику. Тот немедленно убежал. В просторной диванной остался только один слуга работорговца. – Чем вы будете платить, многоуважаемый Дамад-Али?
– Золотом, конечно, – ответил кратко евнух и, еще раз окинув девушку взглядом, приказал: – И прикройте девицу, не дело моим людям смотреть на нее.
– Слушаюсь, – кивнул Хасан. – Кадир! Укрой девку.
Мужчины, сопровождавшие турка-евнуха, полезли в свои плащи, и работорговец решил, что золото подчиненные великого визиря разделили, естественно, так было безопаснее передвигаться по городу. Дамад-Али отошел в сторону, контролируя, как Кадир укутывает девушку обратно в покрывало.
Хасан уже довольно потирал руки от того, как быстро сладилась такая выгодная сделка. Неожиданно рядом с ним оказался один из слуг евнуха. Инстинктивно Хасан повернулся к нему и тут же замер на месте. У его горла оказалось острие сабли. Высокий широкоплечий турок, угрожающе держал холодное оружие, вдавливая конец в его шею.
Отметив что-то странное, Сашенька невольно подняла глаза на человека, который угрожал работорговцу саблей, и радостно вскрикнула. Это был Эрнандо, одетый как турок. До этого он, укутанный в плащ, держал голову опущенной и стоял в отдалении, потому она его и не узнала. Второй слуга, оказавшийся Сальватором, эфесом сабли быстро оглушил Кадира, который попытался кинуться на Эрнандо сзади. Сашенька вмиг узнала в третьем слуге и евнухе, который покупал ее, еще двух матросов с Орифии, и одного из них звали Пабло.
Еще пять минут назад она была в таком нервном состоянии, что даже не смогла узнать их. Их турецкая одежда, тюрбаны на головах и приклеенные бороды хорошо скрывали их настоящие личины. Кадир рухнул на пол, и Хасан испуганным голосом воскликнул:
– Что происходит, эфенди?
– Мы забираем девку, – коротко ответил по-турецки Энрике, еще один матрос из команды де Мельгара, исполнявший роль евнуха Дамад-Али.
Энрике сменил Эрнандо, так и держа работорговца на острие сабли. Де Мельгар быстро приблизился к Сашеньке, неучтиво схватил ее за руку выше локтя и потащил к выходу. Она не сопротивлялась и сама как можно скорее перебирала ногами, кидая на него возбужденные ошарашенные взгляды. Она никак не могла поверить в то, что Эрнандо оказался сейчас здесь, рядом и точно пришел за ней, чтобы спасти.
– Нет, это моя девка! – закричал Хасан, наконец понимая, что к чему.
Он дернулся от Энрике, но тот ударил его в живот, и работорговец согнулся от боли.
Уже в соседней комнате на пути де Мельгара и девушки возник один из слуг с ножом в руке. Эрнандо стремительно вытащил пистолет, направил его дуло на слугу и угрожающе процедил на очень плохом турецком:
– Прочь с дороги, пока я не продырявил тебя!
Понимая, что опасно связываться с человеком, вооруженным пистолетом, слуга шарахнулся в сторону, и де Мельгар с девушкой беспрепятственно направились дальше. За ними последовал и Сальватор.
– Эрнандо, если бы вы знали, как я рада вас видеть! – выпалила Саша.
Он не ответил ей, даже не взглянул на нее, а лишь сильнее поджал губы. Он молчал и стремительно шествовал по узким коридорам дома Хасана, таща за собой девушку, мертвой хваткой держа Сашу за локоть.
Когда они вышли на улицу, их нагнал Сальватор, девушка улыбнулась ему и вновь обратилась к графу:
– Как вы вовремя появились! Я даже не надеялась на спасение, думала, навсегда буду потеряна для этого мира в каком-нибудь турецком гареме…
Радостно тараторя, Сашенька старалась успевать за широким шагом де Мельгара, не обращая внимания на острые камушки на неровной дороге, причинявшие боль ее ступням в легких тряпичных туфельках. Какие камушки! Ведь Эрнандо со своими матросами только что спас ее от этого работорговца и того ужаса, который должен был случиться в дальнейшем.
Выйдя на соседнюю улочку, мужчины остановились.
– Здесь парней обождем, – коротко заявил де Мельгар, оглядываясь.
Эрнандо, как и Сальватор, стянул с лица накладную бороду.
– Как вы нашли меня? – не унималась девушка радостно, отмечая, что Эрнандо упорно не сморит не нее.
– Один из старых рыбаков видел, как вас схватили, – объяснил Сальватор по-французски. – По волосам вас нашли. Редкость в этих краях. Едва Эрни сказал ему про светлые волосы, он сразу завил, что вас украл торговец Халим, который промышляет работорговлей. Энрике хорошо знает турецкий язык, был у османов в плену, потому мы и решили сделать его евнухом.
– О, поняла, – закивала Сашенька в ответ так же на родном языке первого помощника и вновь улыбнулась ему. – Я навсегда ваша должница, Сальватор, и, пока не отдам вам долг, буду молиться за вас Всевышнему.
– Благодарю, мадемуазель, – поклонился он головой, также улыбнувшись ей. – В самом деле, не могли же мы оставить вас здесь, у этого злодея в руках.
На улице появились вторые два матроса, Энрике и Пабло. Один из них чуть хромал.
– Что случилось? – хмуро осведомился де Мельгар, видя, что Пабло едва ступает на правую ногу.
– Выстелил один из слуг, что убегал за договором, – процедил Энрике. – Пабло едва успел увернуться.
– Не сильно, навылет прошла пуля, перевязать только надо, – оскалился Пабло. – Не беспокойтесь, кэп, мы связали их всех. За нами они не кинутся.
– Да и всех его слуг тоже, – добавил Энрике.
– Прекрасно, надо скорее убираться из порта. Пока их не нашли, – кивнул де Мельгар.
– «Орифия» и матросы готовы, Эрни, – заявил Сальватор. – Как ты и велел. Команда ждет только нашего возвращения.
– Замечательно, тогда идем, – кивнул де Мельгар, устремился вперед по улице с девушкой.
– Эрнандо, я могу пойти и сама, – сказала Саша, пытаясь высвободить свой локоть из его сильной ладони.
Но граф даже не ослабил хватку, продолжая упорно тащить девушку за собой.
