Спустя четверть часа де Мельгар втащил девушку по узкой доске, служившей трапом, на корабль, гаркнув следовавшему за ним Сальватору:
– Немедленно сниматься с якоря! Поднять все паруса, и чтобы через час гавани не было видно.
– Будет сделано, Эрни, – отозвался первый помощник, быстро отдавая команды матросам.
Граф же следовал дальше, так и держа жесткой хваткой Сашу за локоть. Он втолкнул ее в свою каюту и быстро запер дверь на засов. С ней он так и не разговаривал, продолжал упорно хмурить брови и кидать на нее угрожающие взгляды.
Она видела, что де Мельгар крайне зол, и прекрасно знала причину этого. Решив немного успокоить его и примириться, Саша прошла дальше в каюту. Подбирая слова, она чуть улыбнулась и произнесла:
– Эрнандо, я так рада, что вы с Сальватором нашли меня и вызволили из рук жуткого работорговца! Я очень благодарна вам за это.
Устало плюхнувшись в кресло, она облегченно выдохнула, откинувшись на бархатную спинку.
Де Мельгар проигнорировал ее слова, в это время яростно стягивая с плеч сюртук. Далее подошел к небольшому столику и, схватив бутылку с коньяком, начал жадно пить прямо из горла, делая вид, что не обращает на девушку внимания.
Саша поджала губы, нахмурилась. Сильнее укутавшись в его плащ, она удрученно вздохнула, чувствуя, что быстро примириться с ним не получится. За всю обратную дорогу до порта он не сказал ей ни слова, да и теперь вел себя так, будто ее не было в каюте. Быстро поднявшись на ноги, она решила отправиться в свою каюту, чтобы привести себя в порядок и одеться.
В этот миг де Мельгар с неимоверным грохотом поставил на столик бутылку, опустошив ее наполовину, и резко обернулся к девушке. Его взгляд, темный и угрожающий, не понравился Сашеньке. Мужчина начал медленно приближаться к ней, хрипло чеканя:
– Я предупреждал тебя, чтобы ты не спускалась с корабля и не ходила в город?
Он говорил с ней грубо, на ты, и Саша поняла, что он настроен на скандал.
– Да. Но мне… – она запнулась и невольно попятилась от него.
Неумолимо надвигаясь на нее, Эрнандо цедил каждое слово сквозь зубы:
– Я говорил, что в городе опасно, там безвластие, полно разбойников и всякого сброда?
– Говорил, но…
– Но ты, своенравная девчонка, наплевала на мои запреты! Потому и попала к работорговцам!
– Я уже все поняла, Эрнандо, я так глупо поступила, – попыталась она успокоить его, продолжая отходить, и тут же уперлась ягодицами в широкий стол.
– Поняла? – произнес он зловеще, вперив в нее горящий темный взор, останавливаясь в шаге от нее. Он склонился над дрожащей девушкой и пророкотал: – Ничего ты не поняла! Из-за тебя Пабло ранили, а «Орифия» в ближайшие годы не сможет показаться в этом порту. И все из-за тебя, упертая вредина! Думаешь, я бесконечно буду плясать под твою дудку? Нет уж. Довольно!
– Эрнандо, послушай, я… – вновь решила она объяснить свой поступок.
В следующий миг он неучтиво схватил ее подбородок и шею широкой ладонью и, склонившись, прохрипел в ее испуганное лицо:
– Хватит! Я уже достаточно потакал твоим капризам и пытался угодить! С сегодняшнего дня ты будешь делать то, что я скажу!
Она отчетливо чувствовала исходившую от него темную опасную энергию. Отчего-то Сашенька подумала о том, что своим поступком разбудила в этом мужчине зверя, того самого хищника, которого заметила в существе де Мельгара еще в самую первую встречу.
Его напряженное тело, словно перед прыжком, и дикий взгляд стали пугать ее. Все дни с похищения он был очень мил, галантен, вежлив. Не считая того развратного вечера, когда он напоил ее вином, в остальное время ей нравилась компания графа. Он был образован, умен, умел вести беседы на любые темы, прекрасно разбирался во многих вопросах. Постоянно пытался понравиться ей и угодить, это импонировало Сашеньке. Оттого она почти позабыла о другой стороне его натуры, дикой и необузданной.
Но сейчас весь светский лоск спал с де Мельгара, и перед ней предстал совершенно другой мужчина. И он ей не нравился. Было в нем что-то первобытное, жутковатое и крайне опасное.
– Пусти, мне больно, – попыталась протестовать она, схватившись за его сильную руку.
Он хищно оскалился ей в лицо, и Саша ощутила сильный запах коньяка, которым разило от графа. Его взор затуманился и стал стеклянным. Он убрал руку с ее подбородка, чувствуя, как его накрывает страстный дурман. Дерзко распахнув ее плащ, тут же со всей дури дернул вырез ее легкой прозрачной кофточки.
Саша в ужасе вскрикнула, пытаясь прикрыться руками.
– Раздевайся! Сегодня развлекаться буду я! – прохрипел он ей в лицо и начал быстро стаскивать и рвать на ней одежду.
Жгучее вожделение, которое так долго копилось в нем, требовало выхода, и в этот миг он потерял контроль над своими потаенными желаниями. Он жаждал получить эту девицу сейчас же, немедленно – с ее прелестными ногами, сладкими губами и упругой грудью, которые теперь терзали его ладони.
Она закричала, пытаясь убрать его руки со своего тела. Но Эрнандо упорно срывал с нее одежду: остатки легкой кофточки, шаровары. Вскоре он бесцеремонно поднял обнаженную девушку на руки и потащил к кровати.
– Не надо! Прошу, не надо! – верещала она в истерике, понимая, что он задумал.
Он кинул ее животом на постель и тут же, сверху навалившись на нее, впился губами в ее шею сзади. Его руки нагло шарили по ее спине, ягодицам, бедрам. Он жарко дышал ей в ухо и глухо рычал, словно одержимый похотью зверь. Саша подумала, что он специально влил в себя полбутылки коньяка, чтобы заглушить свою совесть, все человеческое, и превратиться в жуткого монстра, который творил с ней это непотребство.
Она извивалась под ним, чувствуя, как он возится со своими штанами и в то же время пытается удержать брыкающуюся девушку под собой. В истерике Сашенька хотела поцарапать его, но у нее ничего не получалось, мужчина жестко держал ее руки, не давая ей причинить себе вред и не позволяя ей вырваться. Он был слишком силен.
Неожиданно ей удалось перевернуться под ним на спину, и де Мельгар немедленно впился ртом в ее губы. Его руки властно раздвинули ее ноги, и Саша, желая окончить это дерзкое насилие, яростно укусила его за губу. Он глухо зарычал, и девушка, воспользовавшись моментом, попыталась соскочить с кровати, но тут же тяжелая рука графа легла на ее лодыжку, и он с силой дернул Сашу к себе.
– Иди сюда! – прохрипел запальчиво он.
В последний момент она успела схватить с прикроватного столика канделябр в три свечи. В совершенном отчаянии, видя, что де Мельгар неуправляем, девушка резко поняла руку и со всей силы ударила мужчину по голове серебряным увесистым предметом. Получив сильный удар ножкой канделябра, Эрнандо на мгновение замер и тут же безжизненно рухнул на кровать.
Оказавшись свободной, Саша немедля выбралась из-под тяжелого мужского тела, отшвырнув в сторону канделябр. Встав на колени, она испугано смотрела на неподвижное распростертое на постели тело де Мельгара. Он не двигался, и девушка, наклонившись начала осторожно осматривать его голову. Крови не было видно.
– Эрнандо? – тихо позвала она его.
Пальцами нащупав большую шишку на его затылке, она отметила, что та увеличивалась прямо на глазах. Прикладывая усилие, она перевернула тяжелое тело графа на спину и, склонившись над ним, подергала за плечо.
– Эрнандо, – снова позвала она, теребя его за плечо и пытаясь привести в чувство. Но он так и оставался без сознания. На глаза девушки навернулись слезы, и она пролепетала: – Что я наделала?
Она наклонилась над ним, стараясь уловить дыхание. Он был жив. Она осторожно похлопала его по щеке.
– Ты сам виноват, – сквозь слезы вымолвила она, искренне переживая за него, но совсем не сожалея о своем поступке. По-другому остановить этого разъяренного хищника было невозможно. – Эрнандо, ну, пожалуйста, очнись! Ты слышишь меня? – лепетала она над ним. – Зачем себя так вел? А теперь все так дурно вышло.
Сашенька боялась одного, что она ударила так сильно, что де Мельгар не сможет прийти в себя и умрет. Ей вдруг стало до ужаса страшно от этих мыслей. Жалость к нему заполонила ее сердце. Хотя Эрнандо порой был несдержан, а иногда даже невыносим, но он точно не заслуживал такой бесславной кончины. Она прекрасно помнила, что он был единственным человеком на этом свете, кто не поверил, что она убийца, и хотел ей помочь, оберегал. Конечно, его настырное желание навязать свою близость не нравилось Саше, но она должна была признать, что граф де Мельгар все же хороший человек и вполне может относиться к кому-то с искренним чувством.
Какое-то доселе незнакомое чувство появилось в ее душе, трепетное и нежное.
И в то же время терзающая щемящая боль завладела ее сердцем, оттого что Эрнандо может сейчас умереть. Несмотря на все его дерзкие поступки, на теперешнюю наглую попытку насилия, она не желала ему зла.
Склонившись сильнее, девушка ласково провела рукой по темным, чуть вьющимся волосам мужчины, а затем припала лицом к его щеке, прислушиваясь к его дыханию.
– Эрни, очнись, – несчастно прошептала она. Вновь чуть приподнявшись над ним, она трагично рассматривала его мужественное красивое лицо. – Ну, очнись, прошу!
Ее губы осторожно, очень нежно, прикоснулись к щеке графа, всего на миг, а затем девушка чуть отстранилась, чувствуя, что ей приятно целовать его. И хочется сделать это еще. Она приникла губами к его неподвижным губам и чуть прикрыла глаза, наслаждаясь его близостью.
В следующее мгновение сильная рука мужчины яростно сжала спину девушки, притягивая к широкой груди. Она невольно вскрикнула, пытаясь высвободиться, но тут же вторая рука Эрнандо обхватила ее затылок, а его губы алчно впились в ее рот. Он явно пришел в себя, и Сашенька тут же забилась в его руках, пытаясь вырваться.
Де Мельгар стремительно перевернул девушку на спину и навалился на нее, чуть приподнимаясь на руках. Его взгляд был страшен, горя темным демоническим пламенем.
– Пусти! – вновь заверещала она, но более не успела ничего сказать.
Его губы вновь завладели ее ртом, навязывая свои поцелуи жестко и властно.
Более не собираясь сдерживаться, де Мельгар быстро раздвинул ее ноги, в то же время удерживая руки, чтобы она не смогла поцарапать его. Саша даже не поняла, как все произошло. Но, когда сильная боль пронзила ее лоно, в нервной агонии заметалась под мужчиной, понимая, что он все же осуществил свой дьявольский замысел.
Едва не плача, она пыталась вырваться, но он держал крепко, совершая свои стремительные движения. Прикусив губу, Сашенька поняла, что кричать бесполезно.
– Передумала кричать? Верно… – прохрипел он над ее ухом, опаляя ее висок горячим дыханием и продолжая мощно вклиниваться в ее лоно сильными толчками. Она отвернулась от него, глотая горькие злые слезы, а он продолжал цедить ей в ухо, словно приговор: – Теперь ты моя… вся… без остатка…– его бедра неумолимо и сильно вбивались в ее промежность, убыстряя темп соития, и он хрипло рычал в ее ухо: – Ты вся моя… чувствуешь, вредная девчонка? Чувствуй и привыкай…
Все продолжалось довольно долго, как показалась Саше. Она уже не пыталась вырваться и замерла под ним, смирившись с неизбежным. После начальных жестких выпадов, де Мельгар чуть замедлил темп соития и уже более осторожно совершал свое действо. Он страстно целовал ее щеку и ушко, сильнее сжимая широкими ладонями ее ягодицы.
Слезы девушки почти высохли, и она, прикрыв глаза, старалась не слушать ласковые интимные слова, обращенные к ней, которые то и дело срывались с губ Эрнандо.
В какой-то момент она ощутила, что мужчина замер, и его тело словно задрожало от невидимого содрогания. Через минуту его горячие губы прошлись лаской по щеке Саши.
– Сладкая кукла, – хрипло выдохнул он ей в ухо. – Думала, что у тебя есть выбор? Но его у тебя никогда и не было.
Быстро поднявшись с девушки, Эрнандо скатился с кровати.
Оправив одежду, де Мельгар окинул обнаженную девушку алчным взглядом и пару раз глубоко выдохнул. Нахмурившись, он отметил, как Сашенька тут же натянула на свою грудь покрывало и медленно села на постели.
– Говорил тебе, чтобы ты не играла с огнем… – процедил он, подходя к столу и хватая бутылку с коньяком. – Предупреждал, что меня лучше не злить? Теперь пожинаешь плоды…
Он начал опять пить из горла жадными глотками, не останавливаясь.
Окинув гневным взглядом его широкоплечую фигуру в расстегнутой рубашке и свободных штанах, Саша недоуменно прошипела:
– Вы вели себя сейчас как животное, и виновата в этом я?!
– Да ты! Я относился к тебе с уважением, – резко парировал он, обернувшись. – Хотел полюбовно все устроить между нами. Но ты нагло наплевала на мое хорошее отношение. Значит, отныне я буду поступать так, как считаю нужным. Через две недели мы причалим в Риме. Там я найду священника, и мы обвенчаемся.
– Я крещена в православии, как вы это себе представляете? – огрызнулась она.
– С утра перейдешь в католичество, вечером венчание. Я быстро решу это.
– Решайте, только венчаться с вами я не буду.
С самого похищения, когда Эрнандо притащил ее на «Орифию», Сашенька инстинктивно чувствовала, что это все случится. Близость между ними. Но, конечно, не предполагала, что это будет так гнусно и насильно. Она знала, что де Мельгар сейчас специально поступил так мерзко, ибо хотел наказать ее за неповиновение и побег. Но все равно он не имел права так жестоко обращаться с ней. Она до сих пор не могла до конца поверить, что случилось это насилие. Оттого все его властные приказы и авторитарное поведение вызывали у нее внутренний протест.
Он быстро преодолел расстояние до девушки и склонился над ней.
– Не будешь?
– Нет! – замотала она головой, сильнее натягивая на голую грудь покрывало.
– Тогда будешь сидеть в моей каюте и ублажать меня, пока не захочешь замуж, – пригрозил он в запале.
Это было просто невыносимо! Эта вредина окончательно решила его выбесить. Делала все, чтобы он творил всякие непотребства. Даже коньяк не мог успокоить его бешеную кровь, стучащую в висках.
– Решили и к венчанию меня принудить, за волосы к алтарю тащить? Да? Я не желаю этого венчания, вы слышите, граф де Мельгар?
Он выдохнул сквозь зубы и отошел от нее, сжимая кулак. Вновь налил себе коньяка и залпом осушил бокал.
– Это не обсуждается, – властно заявил он. – После того, что сейчас случилось, другого выхода нет. Нравится тебе это или нет, Алеандра, но теперь мы связаны друг с другом.
Эрнандо пару раз выдохнул и вновь повернулся к ней. Он уже немного остыл и ощутил презрение к себе. Все же она не заслуживала того, что теперь произошло. Ранее он пребывал в таком бешенстве, что почти не соображал, что творит. И сейчас ему хотелось утешить ее, даже покаяться в содеянном, но он не знал, как это лучше сделать, чтобы еще больше не обидеть ее.
– Пойми, солнце мое, мы должны обвенчаться, – он пытался говорить спокойно и убедительно: – Команда наверняка слышала, чем мы здесь занимались. Пойдут сплетни, тебя более не примут ни в одном благородном доме, если я не стану твоим мужем. Ты можешь это понять?
Он замолчал, темным взглядом смотря на ее изящную обнаженную спину. Она так и сидела на кровати, словно застывшая статуя, прижимая к себе покрывало. Ее распущенные светлые волосы в беспорядке рассыпались по плечам.
– Если вы решили все за меня, сударь, тогда, может быть, решите что-то с моей одеждой, которую вы порвали? Я хочу пойти к себе, – ледяным тоном заявила она.
Эрнандо медленно приблизился к ней и оперся одним коленом на кровать. Она так и сидела недвижимо и прямо, смотря в одну точку перед собой. Он осторожно провел пальцами по ее обнаженной спине вверх, нежно лаская кожу, и проникновенно вымолвил:
– Нет. Пока побудь здесь со мной. Думаю, будет лучше, если ты поживешь в моей каюте, пока мы не приплывем в Рим.
Де Мельгар хотел убедиться, что Сашенька в порядке, и после всего произошедшего не сделает себе ничего дурного. Все же эта ситуация могла сломить ее. Оставлять ее одну было опасно. Еще чего плохого надумает себе и выбросится за борт или того хуже.
– То есть мне не позволяется одеться, раз я пленница в вашей каюте? – она окатила его негодующим взглядом.
Прищурившись, Эрнандо даже обрадовался ее словесному выпаду. Он понял, что она совсем не угнетена и сейчас явно испытывала к нему злость. А в таком состоянии вряд ли она причинит себе вред. Это умозаключение его немного успокоило. Пусть лучше кричит и негодует, чем сидит как поникшая статуя.
– Не говори глупостей, Алеандра, – он печально улыбнулся ей. – Сейчас схожу, принесу тебе платье и распоряжусь насчет ужина. И прекращай говорить мне вы.
– Хочу и говорю, – отозвалась она, отворачивая лицо.
– Опять вредничаешь, солнце мое? – он наклонился и легко поцеловал ее в лоб. – Подожди, я скоро. Принесу поесть и вина. Отпразднуем твое спасение из лап этого турка.
Он уже направился к двери, когда в его спину раздалась ее траурная фраза:
– И мое унижение…
Быстро обернувшись, он сжал кулак и, не сдержавшись, выпалил:
– Ты также виновата в том, что случилось сейчас! И я не буду каяться и просить у тебя прощения, поняла?
– Мне не нужно ваших извинений, граф. Отпустите меня в свою каюту, я хочу побыть одна!
– Я сказал нет! Яго побудет с тобой, пока я не вернусь.
Он вышел вон, громко хлопнув дверью, и она отчетливо услышала, как он выкрикивает имя паренька.
– Вот гадкий наглец! – прошипела девушка, поджав обнаженные колени к груди. – И я еще мечтала, чтобы он спас меня! И зачем? Он не лучше того жирного турка!
– Платье, туфельки, белье. Вроде ничего не забыл, – коротко отчеканил Эрнандо, положив вещи на кровать рядом с Сашей. Яго быстро ретировался из каюты, едва де Мельгар вернулся с вещами девушки. – Одевайся, и можешь пойти к себе в каюту. Матье принесет тебе ужин.
Удивленно взглянув на мужчину, Саша прищурилась. Он отметила, что де Мельгар выглядит вполне спокойным и даже мирным. Видимо, за те полчаса, что отсутствовал, он поменял свое решение. Как часто бывало и раньше после вспыльчивых заявлений и угроз, он через некоторое время успокоился и уже начал мыслить разумно.
Она кивнула и начала одеваться. Облачение заняло у нее всего пару минут. Саша старалась не смотреть на графа, который молча стоял у окна и как-то хмуро наблюдал за ее действиями, скрестив руки на груди. Сунув ноги в туфли, девушка направилась к выходу.
– Алеандра! – окликнул он ее. Саша остановилась. Мужчина быстро приблизился к ней сзади и тихо вымолвил над ее ухом: – Хотел сказать тебе… – Он сделал еще шаг к ней, и его рука лаской прошлась по ее спине вниз. – Ты сможешь простить меня за все? – прошептал проникновенно он у ее виска. – Все случилось так глупо, неправильно как-то…
– Хмм, так я и поверила, что вы раскаиваетесь, граф.
– В нашей близости я не раскаиваюсь, Алеандра! – тут же вспылил он, убирая руку с ее талии. – Просто не хотел, чтобы в первый раз это произошло именно так… отвратительно.
– Я прекрасно поняла вас, – желчно ответила она.
