Неаполь радовал своим свежим морским бризом и яркими красками. Прохожие, богато одетые и босоногие, мелькали мимо, спеша по своим делам.
Всюду сновали разномастные торговцы, продававшие кто сласти, кто персики, кто свежие булочки, наполняя окружающие портовые кварталы запахами вкусной сдобы. Ходили и торговки свежей рыбой, добавляя в это многообразие ароматов немного солоноватый запах моря.
Саша и Эрнандо вот уже час, как сидели на просторной веранде одного из богатых особняков, ожидая возвращения владельца, и рассматривали местный люд. Де Мельгар намеревался подписать контракт на продажу зерна и льна, которые привез из России. По предварительной договоренности, господин Жеромо Висконти должен был купить почти треть груза с «Орифии». Молодые люди сидели за небольшим столиком на веранде с колонами, под зеленой крышей из вьющегося винограда, создававшего естественную тень и защиту от полуденного солнца.
Так как в последние дни отношения между молодыми людьми наладились и стали даже более доверительными, де Мельгар не видел ничего предосудительного в том, чтобы взять Сашу с собой на прогулку по Неаполю. Он собирался потратить пару часов на решение своих неотложных дел, а потом показать девушке этот интересный город.
– Еще вина, господин граф? Синьорина? – поинтересовался услужливо слуга, привлекая внимание гостей и видя, что ваза с фруктами почти опустела.
Саша с удовольствием съела все фрукты, запивая прохладной лимонной водой, тогда как Эрнандо выпил один почти всю бутылку сухого розового вина.
– Нет, милейший, довольно, – отмахнулся граф. – Когда вернется твой хозяин?
– Наверное, уже скоро, не знаю, что его так задержало. Обычно из порта мессир Жеромо возвращается к полудню.
Огромные часы в гостиной, что располагалась позади них и двери в которую были открыты, в этот момент пробили два часа пополудни. Саша невольно обернулась на этот звук. Сунув руку в карман шелкового платья, она нервно сжала клочок бумаги. Эту записку тайком передал ей мальчик на площади еще утром, сунув в руку, пока Эрнандо разговаривал с портовым офицером.
Записка была от Петра. Сегодня на рассвете, как и было задумано де Мельгаром, русский каторжник незамеченным покинул «Орифию» и отправился устраивать свою новую жизнь в Италии. Как и обещал Сашеньке, он собирался ей помочь. Потому чуть позже, зная, со слов Саши, что она непременно напросится прогуляться с де Мельгаром по городу, проследил за ними и передал через местного мальчику записку о месте и времени встречи.
Девушка отметила, что Петр ждет ее уже почти час, надо было идти. Но она никак не могла решиться. Бросая быстрые пронзительные взгляды на Эрнандо, она думала о том, что, если сейчас уйдет, возможно, уже никогда не увидит его.
Нет, конечно же, она не печалилась по поводу разлуки с этим вредным испанцем и желала освобождения от его покровительства, так твердила она про себя.
Но отчего-то именно сейчас какой-то червячок сомнения не давал ей хладнокровно заявить Эрнандо, что ей нужно выйти по интимной надобности в уборную. Она все тянула и тянула время, не в силах решиться на побег, но в то же время понимая, что Петр тоже не виноват в ее душеных терзаниях и не заслуживает того, чтобы уже битый час ждать ее у часовни на площади. Она ведь сама просила Одинцова помочь. И теперь было поздно отказываться от своих планов.
Печально вздохнув, она наконец решилась:
– Эрнандо, я выйду ненадолго, мне надо по… – она замялась, как будто смутившись и не договорив.
– Конечно, иди, – кивнул он, поняв её с полуслова.
– Я быстро, – заверила она.
Словно бросившись в омут с головой, она проворно вышла с веранды и громко попросила слугу проводить ее в дамскую комнату, чтобы Эрнандо слышал ее слова.
Однако, едва слуга ушел по своим делам, Саша быстро выскользнула из особняка, стараясь, чтобы ее никто не видел. Правда, у входа её окликнул дворецкий, спросив, что сказать графу де Мельгару о ее уходе. Она быстро сунула в руку лакея две золотые монеты и попросила господину де Мельгару ничего не говорить. Тот понятливо кивнул, Саша беспрепятственно вышла наружу и тут же свернула на соседнюю улицу, чтобы Эрнандо не увидел ее с веранды.
До нужной часовни она добралась спустя четверть часа. Петр уже нервно расхаживал сбоку от входа, заложив руки за спину. Едва заслушав шаги, он обернулся и воскликнул:
– Александра Сергеевна, я уж думал, вы не придете!
– Я пришла, – выдохнула она, быстро подходя к нему.
– Пойдемте скорее, пока нас не увидели, – велел он, подставляя ей локоть.
Она ухватилась за него и последовала за мужчиной, оглядываясь по сторонам и отмечая, что кругом слишком многолюдно. На соседней улочке стало чуть спокойнее, и они пошли чуть медленнее. Поглядывая на девушку, Оболенский начал сбивчиво:
– Я все уже разрешил. Нашел нам комнаты, две, думаю, будет достаточно. До завтра переждем. Далее я думаю все же ехать на север, здесь на побережье и вас, и меня могут искать. Опасно нам оставаться.
– Погодите, Петр Константинович, – перебила она его и остановилась.
В этом месте улочка упиралась в домишки, оттого совсем не было прохожих.
– Что же? – поднял брови Петр. – Вы думаете по-другому? Но мы же обсуждали, что лучше уехать и…
– Я не про то.
– О про что же?
– Мне очень неудобно перед вами, но все же я должна сказать вам. Понимаете… – она замялась, видя, как он внимательно смотрит на нее.
Она прекрасно сознавала, что нравится Одинцову, и он искренне хочет помочь ей и оттого так долго ждал и решил пойти против де Мельгара.
Но она не могла противится тому, что сейчас сидело внутри.
– Я не поеду с вами, – заявила она.
– Что? – не понял он.
– Я не могу поехать с вами, я хочу остаться.
– В смысле, остаться? – нахмурился он. – Здесь, в Неаполе?
– На «Орифии».
– С де Мельгаром?
– Да.
– Но как же, Александра Сергеевна?! – возмутился он. – Не вы ли говорили мне, что он вас украл, неволит, принуждает стать его женой. И этого вы не желаете всей душой?
– Да говорила… но поймите… я была в жутком настроении, когда говорила вам это. Мы тогда повздорили с Эрнандо, – она замолчала, вспоминая, как он нагло принудил ее к соитию, и как она была зла на него в те дни. – Но сейчас мое отношение к графу изменилось…
– Поменяли отношение к де Мельгару? Хотите сказать, что прониклись к нему и простили все его гнусные выходки?
– Ну какие гнусные выходки, Петр Константинович? Скажете право.
– Вы же сами рассказывали, что он вас принудил к интимной близости против вашего желания!
– Это было всего раз, я уже простила ему это, – она опустила глаза, взволнованно теребя кисти рук. – К тому же я сама была виновата в его агрессии.
– Вы что же еще и оправдываете его? – опешил вконец Петр. – Оправдываете то, что он украл вас и держал взаперти?
– Он лишь хотел спасти меня от тюрьмы, я просто этого не понимала. Да и потом столько сделал для меня, даже освободил из рук работорговца. Эрнандо очень хороший человек, он не заслуживает, чтобы я вот так бросила его и… уехала с вами. Он будет страдать, я знаю… я и сама не смогу жить вдали от него…
– Вот это компот! Он что же, стал нравиться вам? И потому вы простили все его согрешения и наглое похищение?
– Да, вы правы. Эрнандо нравится мне, и я чувствую, что рядом с ним смогу стать счастливой. Понимаете?
– Нет, не понимаю, – поморщился он обиженно. И Саша поняла, что Петр сам имел на нее виды, раз так отчетливо на его лице читалось недовольное возмущение. – Зачем же вы тогда меня втянули во все это? Вот и оставались бы на его корабле. Отчего я, как дурак, ждал вас у часовни и теперь слышу от вас все это?
– Еще с утра я не понимала этого. А сегодня вдруг озарила мысль, что я хочу остаться с ним. Он обещал, что мы обвенчаемся в Риме, и я поняла, что тоже хочу этого…
– Хватит объяснений, я понял! – оборвал он ее неучтиво. – Что ж, это ваш выбор. Оставайтесь с этим испанцем и любите его на здоровье, мне так все равно!
– Да, вы правы, мне кажется, я влюблена в него, потому и не могу уехать с вами.
– Я уже сказал, выбор ваш! Прощайте, Александра Сергеевна, и не поминайте лихом!
Выпалив раздраженно последнюю фразу, Одинцов быстро последовал прочь. Саша печально смотрела ему вслед, вздыхая. Но чувствовала, что сделала правильный выбор. В этот миг ее сердце трепетно и сильно билось оттого, что уже спустя полчаса она вновь увидит Эрнандо и сможет укрыться в его теплых и надежных объятьях.
Позади раздались тихие шаги. Саша стремительно обернулась и едва сдержала вскрик. Де Мельгар стоял в трех шагах от нее и, видимо, только сейчас вышел из своего укрытия – раскидистого вьющегося растения, обвивающего соседний дом и создающего тень, где можно было легко спрятаться от солнца или от посторонних глаз. Похоже, он следовал за ними.
– Ты все слышал?! – выдала она упавшим голосом.
Медленно приблизившись к Саше, Эрнандо склонился к ней, притянув девушку к своей груди. Она увидела, как из его глаз льется ласковый любовный поток.
– Ты даже не представляешь, как мне приятно было все это слышать, – проворковал он.
– Вижу это по твоему лицу, – лукаво улыбнулась она, прижимаясь к нему. – Но как скоро нашел меня все же.
– Я особо и не искал. Всего лишь шел за тобой попятам, а ты не замечала меня.
– Неужели?
– Да, прямо от особняка Висконти.
– Ты видел, как я уходила?
– Нет. Дворецкий, которому ты сунула деньги за молчание, оказался довольно жадным, потому тут же доложил мне о твоем уходе и получил от меня еще столько же.
– Какой хитрый мерзавец! – возмутилась она.
– И не говори. Зато теперь знаю, что я тебе по нраву. В лицо ты бы мне этого наверняка не сказала.
– Конечно, – кивнула она. – Еще подумаешь, что я влюбилась в тебя, потому и осталась.
– А разве это не так? – оскалился он хитро.
– Нет, не так. Ты обещал мне помочь и найти адвокатов, и с наследством, только из-за этого…
– Угу, я так и понял, – он опять оскалился, прекрасно видя, что она лжет и просто не хочет открыть свои истинные чувства ему.
– Не веришь? – возмущенно спросила она.
– Верю. Я тебе безразличен и у тебя ко мне только деловой интерес. – И, видя, как она положительно кивает, лукаво добавил: – Потому в эту ночь ты так страстно отдавалась мне, а теперь отказалась бежать с Петром, а еще только что сказала, что готова венчаться со мной. И всё оттого, что я тебе безразличен. Я так и понял.
– Твои шутки совершенно не смешны, – возмутилась она.
– Зато правдивы, в отличие от твоих слов, солнце, – хмыкнул он. – Ладно, пойдем обратно к Висконти, он наверняка уже вернулся.
