Он чувствовал себя как самый настоящий
Настал праздник Пурим, учрежденный в память того, как царица Эсфирь спасла иудеев от беды. Злодей Аман, фаворит царя Агасвера[100], хотел истребить всех евреев в городе Сузах и в целом Персидском царстве, а все оттого, что еврей Мардохей оскорбил его самолюбие. Но была у Мардохея племянница и воспитанница по имени Гадасса, она же Эсфирь. Девушка приглянулась царю, и он сделал ее своей царицей. И вот, по научению дяди своего Мардохея, она взялась сокрушить замыслы Амана. Хоть Агасвер под страхом смерти запретил придворным являться без зова, она все-таки пришла к царю и стала просить за свой народ. Царь был тронут ее красотой и мудростью, и простер он к Эсфири золотой скипетр, и помиловал ее и весь народ ее, а злодея Амана предал в руки евреев. И те повесили его на том самом дереве, которое он приготовил для Мардохея. И десятерых его сыновей тоже повесили, а потом перебили всех своих врагов в ста двадцати семи странах, подвластных царю Агасверу.
Среди еврейских праздников, несомненно, есть дни, напоминающие о событиях более важных, и все-таки ни один из этих дней правоверные евреи не отмечают с таким невоздержным ликованием, как эту дату. В сей день устраивают роскошные пиршества, шлют друг другу подарки, раздают щедрые пожертвования беднякам, устраивают представления, и пляски, и разные игры. А первым долгом – под веселые выклики, оживленно жестикулируя – читают ту книгу, в коей записаны все подробности этого чудесного спасения, Книгу Эсфирь.
Дон Иегуда, вообще любивший праздники, на эти дни созвал в кастильо многочисленных гостей, чтобы вместе с ними еще раз послушать красочный рассказ из Книги Эсфирь, вкусить яств и вина, посмотреть на игрища, развлечься умными речами и шутовством.
Баснословные события, о которых говорится в Книге Эсфирь, произошли около 3400 года по Сотворении мира. Ныне шел год 4950-й, и все это время, из года в год десятки тысяч, сотни тысяч евреев находили удовольствие и поучение, слушая сию историю. Однако за все минувшие годы мало кто внимал ей с такой же гордостью, как дон Иегуда в эти праздничные дни. Испытания и победы Мардохея и Эсфири – все это пережил он сам и его Ракель. Кто, кроме него, Иегуды, способен был в полную меру оценить мужество Эсфири, представшей перед царем, кто способен был так глубоко сопереживать ей в смертельной опасности? Кто способен был, подобно ему, разделить все ликование Мардохея, когда он сидел на коне, а враг его Аман вел коня на городскую площадь, дабы там возгласить: «Так делается тому человеку, которого царь хочет отличить почестью!»[101] А когда книгу дочитали до конца, где сообщается, что царь назначил Мардохея хранителем печати, Иегуда торжествующе подумал о гербовой печати на своей собственной груди и с удовлетворением взглянул на трех франкских беженцев, которых он пригласил на праздник.
Потом, как принято в этот веселый день, воспитанники
По мнению молодого дона Беньямина, Мардохей и Эсфирь, несмотря на все свои заслуги, были повинны в двух грехах. Во-первых, они не ведали сострадания.
– На праздник Пасхи, – говорил он, – мы отливаем десять капель вина из кубка, ибо скорбим о муках наших врагов. А Мардохей и Эсфирь с нескрываемым ликованием вздернули Амана и его десятерых сыновей, перебили всех своих противников – и к радости их не примешалось ни капли сожаления.
Сотоварищи Беньямина принялись горячо ему возражать. Аман отличался невероятной злобой, поэтому даже самый кроткий и набожный человек не мог испытывать ничего, кроме ликования, сметая его с лица земли, а заодно и всех его приспешников. Ведь всем известно, что Мардохей однажды спас Амана от смерти, а тот отплатил ему черной неблагодарностью. Злоба этого человека была поистине дьявольской; даже безвинные деревья и те заспорили перед престолом Божьим, которому из них выпадет честь послужить виселицей для Амана. И честь сия выпала тому дереву, из коего был построен Ноев ковчег, – оно уже с первых дней творения предназначалось именно для этой цели.
